Наслаждайтесь чтением!
Другое детство
т права вторгаться во владения Свободных, кроме них самих или их гостей.
Тут Мэт решил, что настал час, когда надо было влезть между ними в самом прямом смысле слова. Он протиснулся между двумя клетками и, протянув обе руки в сторону дракогрифа, попросил:
- Остановись, Нарлх!
Зверь сглотнул, закашлялся и судорожно вздохнул:
- Не делай этого. Маг! Ты знаешь, что такое проглотить огненный шар?
Дракон пристально смотрел на них какое-то время и, повернув голову в сторону Мэта, спросил:
- Он - твой друг, Мэтью?
- Да, он несколько раз спасал мне жизнь, уж два раза точно.
Нарлх, застыв, наблюдал за ними. Потом он медленно повернул голову в сторону Мэта, каждая морщинка, каждая складка на его морде выражали боль и обиду.
- Ну не смотри на меня так. - Мэт сжал кулаки. - Тому, что Стегоман натворил с тобой, были причины! Теперь он в жизни не сделает этого!
- Ага! - В голосе Нарлха сквозили ехидные нотки. - Наверное, его заставил это сделать дьявол, не так ли?
- Ну что-то в этом роде, дьявольский ром, или скорее его двоюродный братец.
- Сделать что? - Сэр Ги выступил вперед, хмуро поглядывая то на одного зверя, то на другого; его рука лежала па эфесе сабли.
- Поджечь Нарлха и преследовать его всю дорогу, да так поджечь, что Нарлх в конце концов свалился и еле выжил. - Мэт рассказывал это тихим голосом. - Стегоман тогда нес вахту на границе драконьей страны, сэр Ги, и был пьян.
Нарлх обомлел. Потом он медленно выдавил:
- Пьян? Дракон, и пьян? И что же он пил, бражку?
- Нет. - Морда Стегомана окаменела. - Огонь. Когда я вдыхал свое собственное пламя, я немного косел и терял голову. Я за это поплатился - мне порвали крылья, и я был осужден ползать по земле, так как нанес вред другим драконам.
- О, конечно, другим драконам! А кому какое дело до паршивого дракогрифа?
- Это точно, никто этого не видел, - признался Стегоман, - иначе меня отлучили бы от неба гораздо раньше.
- Несомненно. Правильно. Эти драконы - прямо-таки образец справедливости.
- Не шути. - Глаза Стегомана сузились.
- А почему бы и нет? - выпалил Нарлх. - Кому ты собираешься скормить эту ложь, ты, ящерица? Итак, тебя списали на землю? А кто же тогда вылечил твои крылья, а?
- Мэтью, - просто ответил Стегоман.
Нарлх уставился на дракона, потом медленно повернулся к Мэту:
- Предатель!
- Но в это время мы с тобой не были даже знакомы! И кроме того, Нарлх, я вылечил его запои! Он теперь может выдыхать столько огня, сколько паровозу хватило бы на сотню миль, и при этом - ни в одном глазу! Вот поэтому я знаю точно, что теперь бы он тебя не поджарил!
- Это правда! - сказал Стегоман. - Я бы позвал других драконов и прогнал тебя от границ, да и этого бы не сделал, расскажи ты мне о своей обиде, нанесенной одним из нас.
- Точно, - сказал Нарлх. - Ну конечно. - Но теперь дракогриф уже не бушевал. Потом Нарлх повернулся к Мэту:
- Если вы такие
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.