Наслаждайтесь чтением!
Золото гномов
и не удержался от презрительного оскала. Под распоротой шкурой оказался кевларовый бронежилет.
— Хитрожопый, да? — Мгновенно сменив тактику, Серега в кувырке отлетел берсерку в ноги и сунул меч снизу вверх. Берсерк выронил топор, страшно закричал и, зажав рану ладонями, начал медленно опускаться. Удар Толи Громова тут же проломил ему голову.
— Мочите их, парни, мочите, помянем Димона! — Со зловещей улыбкой Лысый разрубил врагу колено, подсек, бросив навзничь, и приготовился: добить… И тут оказалось, что под вонючими шкурами скрывались не только бронежилеты, но и стволы. Если Лысый и догадался об этом, то слишком поздно. Выстрел в упор превратил его лицо в кровавое месиво…
И в это же самое мгновение до устроителей, похоже, окончательно дошло, что веселая и почти не опасная забава испорчена безвозвратно. Над полем раздался усиленный мегафоном властный окрик Хозяйки, и автоматные очереди заставили сражающихся остановиться. Наступила тишина, только хрипло стонали раненые да, подобно океанскому прибою, волновалась возбужденная толпа. Двое.уце левших берсерков, прихрамывая, убрались, а к Прохорову и Толе Громову в сопровождении автоматчиков приблизилась сама Хозяйка…
…И они услышали чистейшую русскую речь. В первый миг они даже не поняли, что к ним обращаются на родном языке, и Хозяйка была вынуждена повторить:
— Снимайте все с себя, а то яйца поотшибаю. В руке она сжимала «беретту 92» модели "S" — и в подтверждение своих слов пулей в сердце добила раненого берсерка, застрелившего Лысого.
— Ну!
— Баранки гну. — Нормальное восприятие мира уже вернулось к Прохорову. Мгновенно прикинув дистанцию, он помрачнел — нет, не успеть, завалят — и решил заговаривать зубы. — Девочка моя у вас на цепи. Без нее мне яйца не нужны. — А сам подшагнул чуть ближе и незаметно подмигнул Толе Громову — сейчас, сейчас, корешок, мы эту размалеванную суку в капусту порубим!
— Ты хорошо сражался и получишь ее. — Не иначе как прочитав его мысли. Хозяйка Ада отошла в сторону и отрывисто произнесла что то в рацию. — Вы оба, — поигрывая «береттой», она оценивающе обвела взглядом мощный татуированный торс Толи Громова, — получите то, что заслужили. А теперь раздевайтесь, живо, пока я твоей девочке матку не вырезала.
Прохоров заглянул ей в глаза. И тотчас пожалел о том, что заглянул.
— .Ладно, ладно… — Он расстегнул медный пояс, стянул иссеченные в лапшу кожаные штаны и, оставшись в костюме Адама, огромный, блестящий от пота и крови, своей и чужой, поводя рельефными, словно у негритянского боксера, мускулами, гордо подбоченился. Ну как, мол, есть чего отшибать?..
Толя Громов, раздевшись, стоял скромно и на рожон не лез. Словно и не он только что отвернул головы нескольким далеко не худшим бойцам…
— Вперед! — Усмехнувшись, Хозяйка сделала знак стражникам, и те, взяв автоматы на изготовку, погнали пленников к трибунам.
Вскоре к ним присоединилась едва живая
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.