Наслаждайтесь чтением!
На запретном берегу
рял ее.
- Пойдем прогуляемся, - предложила она.
И мы пошли рука об руку, вниз по гребню, и все, что окружало нас, был
мир Мастодонии. С холма доносился резкий крик козодоя, и мы остановились,
очарованные. Здесь мы его слышали впервые. Я уже и не ожидал услышать его,
поскольку нелогично заключил, что их здесь нет. Но вот при этом крике я
понял, что это - звук дома, он вызвал во мне память о давно забытых годах,
принес дальний запах свежескошенного сена, которым тянуло от только что
выкошенных полей, вспомнилось звяканье колокольчиков в стаде коров,
которых выгоняют на пастбище после дойки. И, слушая, я чувствовал, что
странное довольство наполняет меня.
Мы вернулись к передвижному домику и позвали Боусера внутрь. Он
степенно пошел прямо к комнате Хайрама. Какое-то время мы слышали, как он
возится на одеяле, устраиваясь на ночь.
В кухне я соорудил графин "манхеттена" и понес его в гостиную. Мы
сидели, выпивали, расслабленные и цивилизованные.
- Помнишь тот день, когда я появилась? - спросила Райла. - Внезапно,
после этих двадцати лет?
Я кивнул. Мне казалось, что я запомнил каждую минуту того дня.
- Я все время спрашивала себя, когда ехала в Уиллоу-Бенд: а что, если
придет время, когда я пожалею о своем приезде? С тех пор я не раз задавала
себе этот вопрос, Эйса. Теперь я хочу сказать тебе, что не жалею ни о чем.
И вопросов этих больше не задаю. Дело не в путешествиях во времени, не в
веселье и не в деньгах. Дело в тебе. Я никогда не пожалею, что вернулась к
тебе.
Поставив стакан, я пошел к кушетке, на которой она сидела, сел с ней
рядом, взял ее руки в свои. Так мы сидели долго, похожие на пару глупых
детей, которые внезапно открыли, что любят друг друга. Во мне росла
благодарность к ней за то, что она сказала мне, и я думал, что, может
быть, должен сказать ей то же, но не было слов, какими бы я мог выразить
то, что чувствовал. Вместо этого я сказал то, чем было полно мое сердце:
- Я любил тебя, Райла, думаю, что всегда любил, с первого дня, как
только увидел тебя.
На следующий день, вскоре после полудня, приехал Куртни на машине,
которую одолжил ему Бен. С ним был сенатор Абель Фримор.
- Я доставил его в ваши руки, - сказал Куртни. - Старик никак не
соглашался говорить со мной. Ему нужно поговорить именно с вами. Он хочет
взять быка за рога. Кроме того, пробудилось к жизни Налоговое Управление:
их представители уже были у меня. Однако я не думаю, что дело сенатора
имеет к ним какое-либо отношение.
- Никакого, - сказал сенатор. - Подобно любому здравомыслящему
человеку, я стараюсь держаться от них подальше.
Он относился к немногочисленным мужчинам с лицом типичного фермера.
Волосы его были белыми и
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.