Наслаждайтесь чтением!
На запретном берегу
я было возможно прожить
пятьдесят тысяч лет, что, впрочем, было исключено, - а затем понял, что
думать так было бы неправильно, что я не могу отождествлять себя с
Кошариком, потому что мы - совершенно разные формы жизни. Я перебрал в уме
то, что он делал, контакты, которые у него появились в немногие последние
годы, бессмысленную игру в охотника и преследуемого с Эзрой и Бродягой,
изготовление дорог во времени для Боусера - интересно, сколько путешествий
в прошлое сделал Боусер? - случайные разговоры с Хайрамом, или попытки
заговорить с ним, так как Хайрам не понимал того, о чем говорил Кошарик, и
в результате не полюбил его. И все это - только сейчас, в самые последние
годы. Другие люди тоже очевидно встречали его, но пугались. За прошедшие
века он, думал я, должен был время от времени сталкиваться с индейцами, а
еще раньше - с пра-индейцами... Может быть, его считали богом или духом
некоторые люди этих кочующих племен? Возможно, он видел и мамонтов, и
мастодонтов, и древних бизонов.
Я все еще оставался на месте, сидя у подножия дерева. Кошарик
соскользнул по дереву вниз, так что мы сидели лицом к лицу, друг против
друга.
Я услышал, как проехала Райла, возвращаясь домой из Уиллоу-Бенда.
Тогда я поднялся и сказал Кошарику:
- Через денек-другой я тебя навещу еще раз. Мы поговорим немного
дольше.
Райла привезла сообщение о том, что у Бена была встреча с той
религиозной группой и что они на следующий день прибывают в Уиллоу-Бенд.
Бен собирался привезти их к нам в Мастодонию для разговора. Он до сих пор
не имел ни малейшего понятия, чего они добиваются.
Были известия из госпиталя. Пока они не могут выписать Хайрама,
сообщила Райла. Бен несколько дней назад ездил в Ланкастер повидать его.
Он не нашел, что Хайрам так уж хорошо выглядит. Хайрам спрашивал о
Боусере, о нас с Райлой и о Кошарике, спрашивал, как поживает Неуклюжик.
Больше его ничего не интересовало.
Представителей религиозной группы Бен привез на следующий день. Их
было трое, но говорил лишь один из них. Двое других просто сидели, кивали
головами, соглашаясь с говорившим, чье имя было Хочкисс. День был
облачный, зябкий, выпал случайный туман, так что разговаривать нам
пришлось в гостиной.
Хочкисс был человеком, не привыкшим терять время. Это был крупный
мужчина с обреченным лицом, резким и угловатым, похожим на волчью морду.
Улыбка на этом лице была бы неуместна. Сомневаюсь, улыбался ли он
когда-нибудь вообще.
Он быстро перешел к делу, сведя до минимума обычные любезности. Он не
выражал никакого удивления или сомнения относительно путешествий во
времени. Видимо, он принимал это за данное, не спрашивая нас, можем ли мы
<
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.