Наслаждайтесь чтением!
Ник Орли
асхитители и воры, но должен же
быть какой-то секрет, с помощью которого становятся новыми русскими...
Выведать бы..."
На Журавлевской Ренат остановил машину, сбегал в обменный пункт и очень
быстро вернулся, протянул Кузьминкину несколько согнутых пополам бумажек:
-- Ничего, что пятихатками?
-- Да что вы...-- пробормотал Кузьминкин, впервые державший в руках
денежки с цифрой "500".
Жестом, который показался ему небрежным, запихал их во внутренний
карман. Представил лицо Ольги, когда нынче вечером продемонстрирует ей веер
из этих бумажек,-- и расплылся в триумфальной улыбке.
-- Жить -- хорошо, а хорошо жить -- еще лучше,-- сказал Мокин, словно
прочитав его мысли.-- Интересно, как денежка сразу придает уверенности в
себе, а? Юль, прихватишь там пакет из багажника, надо же чаек
организовать...
-- И все же, что это за консультация такая? -- спросил Кузьминкин.--
Простите, я решительно теряюсь. Такие деньги...
-- За толковые консультации как раз такие деньги и платят,-- отрезал
Мокин.-- Был бы спрос, а деньги нарисуются...
-- А это правда, что вы только десять классов кончили? -- не утерпев,
полюбопытствовал Кузьминкин.
-- Ага,-- охотно кивнул Мокин.-- А зачем больше, если голова на плечах?
Эндрю Карнеги и того не кончал, а посмотрите, в какие люди вышел...
Машины остановились перед музеем. Они двинулись к крыльцу --
Кузьминкин, Мокин и Юля с большим пакетом. Их проворно обогнал плечистый
Дима, первым ввалился в дверь.
Вахту стояла Анна Степановна, которую Кузьминкин с превеликим
удовольствием бы удушил, будь он стопроцентно уверен, что его не поймают. От
этой казни египетской стоном стонал весь музей -- начиная от директора и
кончая девочками-методистками, которым доставалось то за чересчур короткие
юбки, то за чересчур длинные серьги. Тылы у ведьмы были железобетонные --
прекрасно понимала, что на ее место никто другой добровольно не пойдет, а
сама она, такое впечатление, трудилась здесь исключительно затем, чтобы
упиваться крошечкой власти, благо пенсию, шептались, получала приличную и в
приработке не особенно-то и нуждалась.
Кузьминкин приготовился к затяжной склоке. Однако все самым волшебным
образом уладилось в один миг: Дима, непреклонно отведя за локоток старую
грымзу в сторонку, что-то ей внушительно и тихо растолковал, качая перед
самым носом толстым указательным пальцем, потом полез в карман, в воздухе
мелькнула желтая сотня, моментально исчезнувшая в кармане черного жакетика.
Ведьма вмиг переродилась в голубиную душу
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.