Наслаждайтесь чтением!
Ник Орли
и,
уселись на мягких сиденьях попарно, лицами друг к другу. Эдик-Филимон с
большой сноровкой взмахнул вожжами, и отдохнувшие лошадки затрусили по узкой
дорожке.
Кузьминкин вертел головой, по-прежнему пытаясь отыскать нечто и_н_о_е,
хотя и понимал, насколько это глупо. Деревья те же, те же цветы, кусты,
трава. И, разумеется, небо, птицы и не могут щебетать по-другому... Вот
только воздух удивительно чистый, будто густой...
Багловский, в отличие от них, держался равнодушно, курил длинную
папиросу с неприкрытой скукой. Юля заботливо поправила боссу черный галстук
бантиком -- такой же, как у двух других мужчин.
-- Не впечатляет, господа хорошие? -- пробасил Эдик-Филимон, не
оборачиваясь.-- Погодите, освоитесь, в город съездим, вот где экзотика...
Эге, а мужички-то налима заполевали... Барин, может, купим? Чтобы с
гостинцем заявиться?
-- Попридержи лошадей,-- кивнул Багловский.
Кузьминкин во все глаза таращился на встречных-- два мужика с ленивым
видом шагали им навстречу, бородатые, в длинных поддевках, в шапках,
напоминавших формой гречневики1. Еще издали они сдернули шапчонки и низко,
чуть ли не в пояс, поклонились.
-- О! -- тихо сказал Мокин.-- Вот это мне нравится, знает свое место
здешний гегемон... И не знает, что он гегемон...
Тот, что пониже, держал здоровенную рыбу на продетом сквозь жабры
гибком пруте.
-- Продашь налима? -- рявкнул с козел Филимон.-- Барин четвертак даст.
-- С полным нашим уважением, -- ответил мужичонка, кланяясь. -- Налим
знатный, печенка, эвона, выпирает...
Достав кожаное портмоне, Багловский покопался в звенящей кучке мелочи,
выудил серебряный четвертак и небрежно бросил хозяину рыбины. Тот поймал
монетку на лету, уложил налима на козлы, под ноги кучеру, поклонился, не
надевая шапки:
-- Премного благодарны...
-- Благодать какая,-- прямо-таки растроганно сказал Мокин, когда
коляска отъехала подальше.-- "Барин", "премного благодарны..." Хочу тут
жить!
Багловский усмехнулся:
-- Вообще-то, через четверть века этакие пейзане начнут усадьбы
поджигать, но уж вам-то оказаться врасплох застигнутыми не грозит...
Смотрите, господа! Узнаете?
Кузьминкин моментально узнал стоявшую на пригорке церквушку, мимо
которой они проезжали в с_в_о_е_м времени -- только тогда она была
полуразвалившейся, жалкой кирпичной коробкой с выбитыми окнами, лишенной
маковки, а сейчас выглядела новенькой, белая с темно-зелеными линиями и
темно-красной крышей, а маковка с крестом сияла золотом
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.