Наслаждайтесь чтением!
Ник Орли
так. Конечно, он чужак, но с определенными человеческими
качествами, которых мы у него не ожидали. Пожалуй, он отстранил, укрыл от
меня свои чуждые особенности, сосредоточившись на том, что мы могли бы
называть его человеческими чертами.
- В таком случае, он - очень умное создание. И противоречивое.
Помнишь, однажды он сказал нам, что бессмертен.
- Об этом мы с ним не говорили. В самом деле, ни о чем серьезном,
только о нем.
- Ты им очарован.
- Да, кажется, так и есть. Самое забавное в этом - что я говорил с
чуждым разумом. Вот об этом газеты стали бы трезвонить под аршинными
заголовками. Сенсация. Я и сам так считал - сенсация, об этом писали и
мечтали годы и годы. Есть ли другой разум во Вселенной? Что случится, если
человек встретит чужака? Все интересуются первым контактом. Что до меня,
то мне это не кажется сенсационным. Выглядит это дружески и совершенно
обыкновенно.
- Ты странный человек, Эйса. Ты всегда был странным. Наверное как раз
поэтому я и люблю тебя. Для тебя неважно, что думают другие. У тебя обо
всем свое собственное мнение.
- Спасибо, моя дорогая.
Я сидел, размышляя о Кошарике, заинтересованный его личностью. Он был
теперь где-то не здесь, в сгущающихся сумерках, а в роще диких яблонь или
в старом домашнем саду. И я обнаружил, что знаю о нем гораздо больше того,
что он мне рассказывал. Например, откуда это знание, что он был не
биологическим, а странным сочетанием молекулярной и электронной жизни,
которое я все равно не мог себе представить? Пожалуй, думал я,
инженер-электронщик мог бы понять, хотя и не во всей полноте. Знал я также
и то, что он думает о времени не как о части пространственно-временного
континуума, но как о клее, который скрепляет мироздание, как о независимом
факторе, который может быть объяснен определенными уравнениями, которые я
не мог их ни узнать, ни придать им какой-нибудь смысл (так как никакие
уравнения не имеют для меня никакого смысла), и что он может
регулироваться и управляться тем, кто понимает эти уравнения. И было
знание, что хоть он и говорил о своем бессмертии, в нем все еще держалась
вера и надежда на послежизнь, которая казалась мне чрезвычайно странной
идеей, так как у бессмертного не должно быть нужды в такой вере и надежде.
Как могло случиться, спрашивал я себя, что я знаю о нем такие вещи?
Он не говорил мне этого, я был уверен, но, может быть, все же говорил? На
протяжении большей части нашего разговора я был в смятении и, возможно, не
был так внимателен, как надо бы.
Вошла Райла.
- Пошли спать, - сказала она. - Может быть, завтра день будет лучше.
Утром мы с Райлой поехали в Уиллоу-Бенд. Хайрам с Боусером куда-то
исчезли в
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.