Наслаждайтесь чтением!
Зов Древних
держался. Он пролетел на несколько метров вниз, сломав в
падении парочку беззащитных мягких суккулентов [растения с толстыми,
жирными листьями] и ударился о твердый выступ. От удара Борн подскочил и
чуть не сорвался еще раз, но успел ухватиться двумя руками за жесткий
нарост. Вибрация прекратилась, и Борн смог обхватить его и ногами.
Шатаясь, он подтянулся и встал. Как будто ничего не сломал, все,
по-видимому, было в порядке. Но духовое ружье - снаффлер, пропало; скрепы,
на которых оно держалось, расстегнулись, и ружье, кувыркаясь, полетело в
бездну. Это была тяжелая потеря.
Треск и грохот переломленных деревьев начал затихать и наконец совсем
пропал. Падая, Борн почувствовал, что на некотором расстоянии от него
среди зелени пронеслось нечто невозможно широкое, синее, металлическое.
Оно тоже летело вниз. Но сейчас, всматриваясь в ту сторону, ничего, кроме
леса, Борн не увидел.
Из убежища вылезали пиперы и орбиоли, нерешительно перекликаясь в
тишине. Потом к ним присоединились бушекеры, флауэркиты и их сородичи.
Через минуту гайлиэ наполнилось своими обычными звуками.
- Что-то случилось, - отважился заметить тихим голосом Руума-Хум.
- Мне кажется, я что-то видел, - Борн еще пристальней всмотрелся в ту
сторону, но ничего необычного не увидел. - А ты? Видел что-то большое,
синее и блестящее?
Руума-Хум внимательно посмотрел на него.
- Не видел я ничего. Видел, как ты упал в Ад и исчез. Был занят тем,
что пытался удержаться здесь, хотя Гуйна грейзера тащил меня вниз. Мне
было не до любопытства.
- Ты поступил разумнее, чем я, старина, - признался Борн, поднимаясь
к фуркоту. Он подергал лиану, нашел, что она достаточно прочная, и полез
было туда, куда упало это непонятное нечто. - По-моему, неплохо было бы...
- Нет. - Борн обернулся и увидел, что фуркот опустил вниз свою
огромную голову и медленно качает ею из стороны в сторону, подражая
человеческому жесту отрицания. Три глаза показали на тропу, по которой они
шли.
- Человек Борн, до сих пор нам везло. Но скоро грейзеры учуют запах.
Придется драться за каждый шаг к Дому. Так что сначала в Дом. Об этом... -
и он кивнул в сторону крушения, - я расскажу братьям, они скорее поймут,
что это такое.
Борн стоял на древесном мосту и думал. Его неумное любопытство - или
безумие, если верить многим его товарищам, - так и влекло его к источнику
любого звука, каким бы страшным он ни казался. Но на этот раз здравый
смысл победил. Им с Руума-Хумом пришлось здорово потрудиться, чтобы убить
грейзера, которого они везли с собой. Рисковать сейчас, не имея на то
веской причины, было бы неразумно.
- О'кей, Руума-Хум. - Борн перескочил на широкую ветку, и они снова
дви
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.