Наслаждайтесь чтением!
Зов Древних
- Дедушка, пожалуйста, объясни, я совсем запутался. Если человек
хочет быть таким, как мы, а мы хотим быть, как человек, - тогда кто из нас
прав?
- Ты задаешь слишком много вопросов, детеныш, ты еще не все
понимаешь. Поймешь ли ты ответ? А ответ такой... То, К-Чему-Мы-Стремимся -
это встреча, соединение, взаимное сцепление, переплетенная сеть.
- Понял, - прошептал Маф, хотя ничего не понял. - А что будет, когда
это будет достигнуто?
- Я не знаю, - ответил Руума-Хум, снова глядя на огонь. - Этого не
знает никто из наших братьев, но мы к этому стремимся. Кроме того, человек
считает нас занятными, полезными и думает, что он хозяин. Братья же
считают человека полезным, занятным и им все равно кто хозяин. Человек
думает, будто такие отношения ему понятны. И мы завидуем такому наивному
поведению. - Старый фуркот кивнул головой в сторону собравшихся внизу. -
Возможно, что мы никогда не поймем этого. Открытия не обещают, на них
надеются.
- Понимаю, - пробормотал детеныш, который не понял ровным счетом
ничего. Он неловко поднялся на лапы и собрался было идти, но помедлил. -
Дедушка, можно еще один вопрос?
- Ну что еще? - недовольно проворчал Руума-Хум, не отрывая глаз от
молитвенного собрания.
- Среди детенышей ходят слухи, будто бы до прихода людей мы не умели
ни говорить, ни думать.
- Это не слухи, это правда, малыш. Вместо этого мы спали.
Руума-Хум зевнул и обнажил острые как бритва клыки.
- Но это же относится и к Человеку. Мы проснулись одновременно, так
считают.
- Я знаю, - сказал Маф, который ничего не знал. Он повернулся и
побрел искать себе удобное место на ночь.
Руума-Хум вновь переключил свое внимание на людей, размышляя о том,
как ему повезло, что у него есть такой интересный и непредсказуемый
человек, как Борн. Вот завтра они пойдут на поиски этой новой штуковины.
Ну что ж, думал фуркот, зевая, если завтра миру суждено измениться, лучше
всего перед этим как следует поспать. Он перевернулся на бок, сунул голову
между передними и средними лапами и тотчас же мирно отошел в любимую
страну.
Борн настаивал на том, чтобы выйти до того, как рассеется утренний
туман, но ни Ридер ни другие охотники и слышать об этом не желали. Лостинг
с жалостью смотрел на того, кто выдвинул такое абсурдное, опасное
предложение. Всякий, кому могла прийти в голову мысль о том, чтобы
двигаться в тумане, когда человек не в состоянии увидеть подстерегающую
его опасность и защититься, по праву заслуживал прозвище сумасшедшего.
В группе их было всего двенадцать - шестеро мужчин и шесть фуркотов.
Мужчины шли гуськом по древесной тропе, а фуркоты шли по верху, снизу и по
обе стороны, образуя за
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.