Наслаждайтесь чтением!
Зов Древних
ь свое Дерево?
Борн был настолько шокирован, что застыл как вкопанный.
- Оставить Дом? Ты имеешь в виду навсегда? Не вернуться? - Тими Логан
кивнула.
Это подтвердило сумасшествие великанов. Как может прийти в голову
такая мысль? Разве можно покинуть свой Дом? В нем и крыша, и пища, и
защита от непредсказуемого внешнего мира. А за пределами Дома - лежит
только неизвестность и возможная смерть.
Потом Борн понял причину, и это объяснило многие странные слова
великанов.
- Понятно, - сказал он так мягко, как только мог. - Я искренне не
понимал раньше. Теперь мне вполне понятно, что у вас нет собственного
Дома, такого, какой есть у нас.
- У нас есть дома, - парировал Кохома. - Мой дом ошеломил бы тебя,
Борн. Он выполняет все мои приказы: предлагает еду, когда я хочу есть, а я
прихожу и ухожу тогда, когда мне это хочется.
- И тебе не приходится заботиться о нем?
- Ну да, но...
Жан Кохома запнулся из-за хихиканья Логан.
- Ты попал в самую точку, Жан.
Кохома выглядел расстроенным.
- Вовсе нет. Я могу в любой момент оставить его на столько, на
сколько захочу, совершенно не заботясь о нем. А ваши люди так не могут.
- Ну тогда, значит, это не Дом, - доказывал Борн. - Кому-то
приходится заботиться о своем Доме, а чей-то Дом заботится о себе сам.
- Но это мой дом, - проворчал Кохома, выбирая орех из расположенной
перед ним горки. Орехи отдавали слабым запахом перца и сельдерея.
- Понятно, - ответил Борн.
Он был слишком вежлив, чтобы сказать все, что он думает. Хотя
разговора о конструкциях из естественного материала и искусственных
жилищах не было, Борн знал, что дома великанов были не живые, а мертвые
строения, пропитанные безразличием. К их великому удивлению, Борн никогда
бы не согласился жить в мертвом строении, мертвом, как топор. А
Дерево-эмфол не мертвая вещь.
Мысли о топоре и изнуряющем дневном свете, какой бывает в мире
великанов, напомнили Борну, что скоро должны вернуться охотники. Он бы
представил им этих гигантов и, возможно, кто-то тогда признает, что
охотник Борн был более бесстрашен и смел и более достоин так называться,
чем какой-нибудь средний охотник.
Когда он так сидел, жевал и воображал, что бы он сказал своим
братьям, как вдруг заметил под перегородкой, закрывающей дверной проем,
кончики пальцев чьих-то ног. Борн поднялся, откинул перегородку. От нее
отдернулся, напуганный, Дин. Но Борн был слишком поглощен предвкушением
своего собственного триумфа и не мог злиться. Вместо этого он пригласил
мальчика перекусить, преграждая путь фуркоту Мафу ногой, когда тот
попытался последовать за мальчиком. Фурко
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.