Наслаждайтесь чтением!
Зов Древних
Юля уже отбрасывала обрывки в угол, являя собою предосудительную картину:
косо откромсанный подол едва прикрывал бедра, открывая стройные ноги в
высоких женских ботинках так, что любого н_а_с_т_о_я_щ_е_г_о современника
государя-освободителя неминуемо хватил бы удар при виде этакого шокинга.
-- Это зачем? -- непонимающе уставился Кузьминкин.
-- Затем,-- исчерпывающе объяснил Мокин.-- Да брось ты бабочку, без нее
обойдешься... Пошли!
Он первым выскочил в коридор. Сторожко прислушался, махнул остальным
рукой.
Лакей вывернулся из-за угла неожиданно -- увидел Юлю в новом обличье и
застыл, держа перед собой овальное блюдо с аппетитным жареным гусем. Девушка
метнулась мимо Кузьминкина, как молния, крутанувшись в каком-то невероятном
выпаде, выбросила ногу. Блюдо с гусем полетело в одну сторону, детинушка,
потеряв на лету парик,-- в другую. Еще в полете Юля с тем же проворством
добавила ему носком ботинка под нижнюю челюсть.
Прежде чем ушибленный успел опомниться, Мокин сгреб его за шкирку и
поволок в только что покинутые ими апартаменты. Юля моментально подхватила
парик, гуся и блюдо -- ага, чтобы не осталось никаких следов... В коридоре
было тихо -- похоже, молниеносная операция захвата проведена без сучка без
задоринки...
Пленник застонал, зашевелился. Юля тут же уселась ему на грудь,
продемонстрировала пистолет и медленно прижала дуло к виску. Тихонько
посоветовала:
-- Молчать, козел, мозги вышибу!
-- Видал? -- гордо сказал Мокин, подтолкнув Кузьминкина локтем.-- Все
думают, что это молодая женушка или телка, хрен кто просечет, что это
секьюрити...-- Он присел на корточки: -- Ты, выползок! Сколько народу в
доме?
-- Ну, это...-- пробормотал пленный, косясь в сторону упершегося в
висок дула.-- Барий со студентом, Витька, напарник мой, Дуня... Филимон при
конюшне... В дом ему не положено...
-- Никого больше?
-- Бля буду...
-- Оружие есть?
Пленник попытался мотнуть головой, но наткнулся виском на дуло, замер,
и, боясь лишний раз шевельнуться, прошептал:
-- Да никакого...
-- Ну смотри у меня...-- сказал Мокин.-- Если что, вернусь и кишки
через рот вытяну...
Лакея тщательно связали разодранными на полосы простынями, одну
скомканную полосу надежно вбили в рот и уложили хорошо упакованного пленника
на кровать. Мокин поднес ему к носу кулачище:
-- Лежи смирнехонько, как невеста перед брачной ночью, сучий ты
потрох... Пошли!
Он забрал у Юли пистолет, сунул Кузьминкину
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.