Наслаждайтесь чтением!
Карусель Богов
ветки и
листья в зазубренными краями. Руума-Хум шагал под ней, готовый при случае
поддержать ее. В течение дня Логан получала тысячу порезов, особенно
тяжело было первые два дня, когда женщина совершенно выбилась из сил от
тяжести пути. Позже она уже стала привыкать, но не переставала удивляться
Борну, который, казалось, никогда не страдал от этих порезов и царапин,
несмотря на толстые колючие ветки, сквозь которые он прокладывал путь. Это
было совершенно необъяснимо. Несомненно, размышляла Логан, это из-за его
меньшего, чем у нее, роста, гибкого тела, врожденного знания особенностей
этой местности - все это помогало ему ловко продираться сквозь густо
сплетенную паутину листьев, стволов и веток.
Вдруг перед Логан возникла массивная зеленая фигура. На этот раз она
не отскочила, но душа ее все же затрепетала. Тими начинала привыкать к
размерам фуркота и к его молчаливому появлению.
- Руума-Хум, что такое акади?
Фуркот засопел.
- Это то, что ест.
- Это что-то одно или много?
- Есть тысячи, а есть и один, - ответил Руума-Хум.
- Как может быть тысячи и только один? - любопытствовала Логан.
Руума-Хум раздраженно зарычал:
- Спроси об этом акади.
Он соскочил с ветки вниз.
Логан пошла на ним, не упуская его из виду и произнося про себя
напыщенно: "Внутри под листвой!... Под листвой... Внутри под листвой...
листвой. Эмфол... Проникновение в листвяную глубь". Вполне понятная
терминология для тех, кто знаком с суевериями этих людей, размышляла она.
А мне что-то непонятно. Ладно, это подождет.
Лостинг был прав. Идти далеко не было необходимости.
Теперь они пробирались сквозь густо-растущую чащу надземных растений
с ярко-желтыми прожилками. Они росли под прямым углам, образовывая
некоторое подобие живой шахматной доски. Лостинг считал, что лучше было бы
обойти это место окольным путем, который пролегал совсем рядом.
Кохома протянул руку и ухватился за несколько стеблей, толщиной в
палец, которые так сильно переплелись между собой, что образовали сеть.
- Зачем обходить? - спросил он Борна, глянув на его нож с широким
лезвием и сдавил стебель. - Это травяное растение - нежное, мягкое.
Поскольку мы торопимся, почему бы нам не прорубить дорогу сквозь него?
- Ты с таким безразличием относишься к смерти, - сказал ему Борн,
рассматривая Кохому так, словно изучал насекомое под микроскопом. -
Возможно, что в твоем собственном мире ты охотишься и за разными
растениями тоже? - В своих словах Борн сделал очевидный упор на слова
"разные растения".
Теперь Кохома уставился на Борна.
- Это всего лишь большое сочное растение.
- Оно живое, - терпеливо объяснил Борн. -
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.