Наслаждайтесь чтением!
Карусель Богов
греться, решили использовать факелы, которые
горели очень слабо, но не погасали, несмотря на непрекращающийся дождь.
Факелы из медленно горящей сухой древесины были потушены, и затем
смешаны с зажигающей пыльцой, которая повсюду была в изобилии. Лист
какого-то растения был испещрен дырками и вычищен от мякоти, которой он
был наполнен внутри. Таким образом, осталась твердая оболочка сферической
формы около тридцати сантиметров в диаметре. Затем сферу надели на верх
факела, предварительно проделав в ней маленькую дырку. С помощью этой
дырки можно было зажечь порошок, а затем и дерево, в то же время
обеспечивая выход для дыма и сажи, хотя, казалось, дерево горело без дыма.
Крепкое волокно листа хорошо сопротивлялось жаре и пламени. Получилось
нечто вроде обогреваемого зонта.
Процессия извивалась во влажной темноте, похожая на поющую,
светящуюся змею с переливчатыми желто-зелеными пятнышками. Все, кто был в
состоянии идти, начиная с маленьких детей и кончая такими стариками, как
Сэнд, собрались вместе в этой изгибающейся спиралевидной колонне. Никто не
жаловался, никто не возражал, когда колонна стала подниматься вверх,
никому не хотелось отдохнуть или вернуться назад.
Вдруг что-то с сильным грохотом вышло из леса. Страшный звук
прорывался через обычные и мягкие успокаивающие звуки дождя. Борн подошел
к Логан и Кохоме.
- Оставайтесь здесь с колонной. Что бы ни случилось, поддерживайте
огонь.
- Почему? - начала Логан, но Борн уже ушел. Его поглотило зеленое
хлорофилловое море. Шестилапая масса фуркота последовала за ним.
Великаны ждали вместе с другими под дождем. Вверху над колонной и
справа раздавался сильный грохот и стон. Стон становился выше, превращаясь
в визгливый, гортанный смех. Он поднялся и превратился в оглушительные
крики. Звук прервался бульканьем.
Что-то массивное и далекое двигалось справа, сокрушая по пути ветки и
разрывая виноградную лозу. Свет от факелов едва освещал пространство.
И ни у кого из колонны не появилось желания рассмотреть поближе
громадные передвигающиеся где-то поблизости очертания.
Грохот слабел, становился тише, как будто гигантская масса пропала в
темноте, словно камешек в сухом колодце. Грохот превратился в шелест,
потом в эхо, пока все не поглотил шум дождя. Борн вернулся на свое место,
а колонна снова двинулась вперед.
- Что это? - мягко спросил Кохома. - Мы только едва разглядели, как
оно шло мимо.
Кохома только сейчас с удивлением заметил, как дрожали его руки.
- Какой-то неизвестный нам биологический вид, - предположила Логан,
не пряча свое лицо, мокрое не только от дождя.
- Один из больших ночных хищников, - сказал Борн. Глаза его
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.