Наслаждайтесь чтением!
Карусель Богов
не
отрывались от угольно-черных веток.
- Дивердаунт. Он не подойдет близко к Дому из-за своего брюха, но
если один-два человека встретятся с этим чудовищем в лесу, они не вернутся
в Дом. Он пересекал нашу дорогу и был голоден. Он бы никогда не напал. Они
очень сильные, но медлительные. И очень интересные для охотников и
фуркотов.
Последние слова были произнесены с явным удовлетворением.
- Почему мы ждали, когда он пройдет? - удивилась Логан.
Борн возмутился.
- Это последний бросок. Никому не разрешено прерывать последний
бросок.
- Даже гнезду акади? - прошептал Кохома.
Борн быстро взглянул на него, сверкнув в свете факелов глазами.
- Зачем вы это говорите?
- Я оцениваю ваши возможности, - объяснил Кохома, хорошо понимая, что
Борн не имеет представления об этом и напоминая ему, что есть вещи,
которые не может понять даже великий охотник.
Логан в душе обиделась на товарища за отсутствие у него такта и
быстро спросила:
- Я просто удивляюсь, как все эти создания могли получить постоянные
названия.
Борн улыбнулся, опять почувствовав себя в своей тарелке.
- Когда молодой задает вопрос, старший отвечает, что это дивердаунт
или окифер, либо плод несъедобного растения мальпаз.
- Судя по сообщениям первых колонистов, попавших сюда, - пробормотала
Логан, - они не были расположены давать стандартную научную классификацию.
Поэтому имена, что давали они, были скорее разговорными, чем видовыми.
Борн слышал это четко, он слышал все, что говорили гиганты своими
тихими голосами. Однако по обыкновению, он не подал вида, что слышал. Это
было бы невежливо. Хотя много раз ему хотелось бы понимать больше, чем он
слышал.
Колонна продолжала подниматься. Сверху слышались плевки и визг.
Однажды откуда-то снизу послышалось треньканье, словно работал
неприглушенный компьютер. Охотников послали вперед разведать источники
этих пугающих звуков, но они ничего не нашли. На людей никто не нападал.
В конце концов последние, павшие в битве с акади, вернулись в свой
мир. Были сказаны последние слова, отданы последние почести. Люди
возвращались в Дом. Кохома и Логан не могли понять, каким образом братья
Борна находили дорогу. И они скорее успокоились, чем обеспокоились, когда
увидели первые цветущие виноградные лозы со множеством розовых цветов и
кожаными мешочками.
Позже, когда вся колонна вновь вступила под уютные стволы Дома, когда
были погашены последние медленно горящие факелы, когда был туго натянут
последний кожаный занавес, заграждающий вход в жилище - только тогда
послышались одинокие звуки плача, сдерживавшиеся в лонгаго. Ночь покрыли
деревню черным влажным одеялом и прин
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.