Наслаждайтесь чтением!
Карусель Богов
есла покой и сон.
И никто не видел движения перед Домом, никто не видел шевелящиеся
длинные тени, собирающиеся наверху на сплетенных ветвях.
От легкого удара в голову детеныш проснулся и завизжал. Трое учеников
щурились в почти полной темноте. Руума-Хум стоял перед Сувом. С уходом
Мура он должен был заботиться об этом детеныше. Не было никакого чувства
сожаления, никакой томительной печали из-за смерти Мура. Сув был со своим
человеком и это был Лоу.
- Старина, что я должен делать? - спросил Сув.
- Ничего, то, что ты без сомнения и продолжаешь делать.
Руума-Хум фыркнул и начал пробираться к месту сбора. Детеныш следовал
за ним, запутался в своих средних лапах, но потом все шесть лап стали
работать вместе и засеменили.
- Что это в таком случае?
- Ты увидишь. Успокойся и запоминай.
Сув почувствовал необычную торжественность в голосе нового наставника
и понял, что юнцам надо держать язык за зубами, пока им не дают других
указаний. Молодой фуркот уже привык к своему новому наставнику.
Когда подошли Руума-Хум и Сув, все уже были в сборе. Они вышли из
Дома колонной по двое, двигаясь тайком и в молчании. Такое тихое
передвижение все же не могло остаться незамеченным. Чуткие ночные хищники,
вышедшие на охоту, обнаружили его и крались рядом, ощущая запах и видя
очертания между ветками.
Другие хищники в своих норах волновались из-за шума множества ног и
готовились к защите своих территорий и логовищ от непрошенных пришельцев.
Случайный порыв ночного ветра шевелил листья и доносил до их расширенных
ноздрей запах фуркотов. Независимо от своих размеров, количества или вида,
независимо от страха, учуявшие этот острый запах бросали свои территории,
свои убежища и уходили. Живое облако светящихся существ порхало,
переливалось темно-красным, зеленым и лазурным, кружилось меж ветвями и
стволами, зависая над колонной.
Фуркоты не смотрели ни вправо, ни влево, ни вверх на двигающиеся
пятнышки, исполняющие разноцветный танец. Тут и там порхающие существа
опускались ниже, блестящие крылышки сверкали в ночи, словно драгоценности.
Огоньки плясали во всех трех глазах фуркотов.
Наконец, дошли до огромного дерева, настоящего исполина. Но не только
из-за своих размеров он стало значимым для фуркотов. Они расположились
вокруг дерева под его переплетенными ветками в соответствии с возрастом.
Лиходон, фуркот Сэнда, занял место в центре полукруга. Остановившись,
он по очереди поглядел в глаза всем собравшимся братьям. Потом откинул
голову. Из-под острых как нож клыков и зубов раздался неземной звук,
что-то сродни крику, мяуканью и чему-то неописуемому человеческими
словами. Остальная группа присоединилась к нему, в том
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.