Наслаждайтесь чтением!
Карусель Богов
Он рассердился и раздраженно отвернулся.
- Тебе нравится Лостинг, ты любишь его, а мной ты играешь.
- Нет, Борн, - запротестовала девушка, и голос ее стал громче. - Мне
нравится Лостинг - да, но... Но ты мне тоже нравишься. Лостинг - славный,
но не такой славный, как ты. Совсем не такой. - Она смотрела на Борна
умоляюще. - Я не хочу, чтобы ты поступал так, Борн. Если ты уйдешь с
великанами, то никогда не вернешься. Я верю в то, что все говорят об
опасностях, подстерегающих вдали от Дома, что шепчут о том месте, где
сходятся два Ада.
- Рассказы, легенды, - проворчал Борн. - Детские сказки. Опасность
вдали от Дома ничуть не более опасна, чем стрела, выпущенная из этой
комнаты. Я не верю, что существует место, где сходятся вместе два Ада. А
если это и так, мы обойдем это место или пройдем через него.
Брайтли Гоу передвинулась вокруг костра на четвереньках, подкралась к
Борну и положила руку на его плечо.
- Хотя бы ради меня, Борн, не ходи никуда с этими великанами.
Взглянув на нее, Борн начал было поддаваться, начал соглашаться,
уступать. Но сила, заставляющая его лежать в засаде в ожидании добычи и
спускаться в глубины пещер, все же пробудилась в нем. И вместо того, чтобы
сказать ей: "Я сделаю все, что ты пожелаешь, Брайтли Гоу, потому что я
люблю тебя", он резко произнес: "Я поклялся и публично заявил перед всеми,
что я пойду. Но даже если бы не было ни клятв, ни обещаний, я все равно
сделал бы это".
После этих слов девушка сползла с плеча Борна. Она невнятно
произнесла: "Борн, я не хочу, чтобы ты уходил", - наклонилась к нему и
поцеловала, прежде чем он успел уклониться, затем резко вскочила и
выскочила через дверь, так что он не успел даже среагировать. Ночной дождь
скрыл ее.
Долгое время Борн сидел молча, пребывая в задумчивости, пока костер
пожирал себя и теплые капли дождя струйками стекали по устланной кусками
кожи крыше. Потом, что-то пробормотав про себя, поскольку все равно это
никто не мог услышать, Борн откинулся на свою меховую подстилку и
провалился в тяжелую беспокойную дремоту.
Левый глаз Руума-Хума наполовину приоткрылся, он настороженно
растопырил уши, увидев темную фигуру на ветке рядом с расщелиной, в
которой спал. Руума-Хум чихнул, стряхнул с морды капли и фыркнул, издав
при этом свистящее урчание, свойственное фуркотам.
- Где твой человек, малыш?
Маф резко дернул головой, подражая человечьим повадкам, показал на
густые ветки, расположенные внизу.
- Где-то там, спит.
- Что и тебе следовало бы делать, мальчишка.
Глаз закрылся и Руума-Хум снова положил свою огромную голову на
передние лапы.
Маф немного помедлил и выпа
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.