Наслаждайтесь чтением!
Роберт Джордан
на какое-то мгновение мелькнул
единственный, огненный глаз гиганта. Он был больше скаммера, на котором
прилетели великаны. Та часть тела бегемотища, которая показалась из-под
воды, явила глазу людей безумный гибрид святости и святотатства, ибо
чудище было инкрустировано самоцветами - изумрудами и сапфирами, топазами
и турмалинами, которые блестели переплетающимся узором. Люди не в силах
были смотреть на его красоту, величие, ужас. Все упали ничком и плотно
вжались в оранжевые бревна и серые веревки, а плот заходил ходуном на
волнах, поднимаемых от битвы гигантов.
Борн понятия не имел о том, как плавать, и пытался постичь тайну
колышущейся воды. Наконец он решил, что уж лучше бы его съели. Казалось,
что прошло несколько часов, прежде чем волнение наконец успокоилось.
Когда, наконец, Борн смог поднять голову, первым делом он увидел, что
Руума-Хум и Джелливан стоят бок о бок на хвосте плота. Фуркоты, не
отрываясь, смотрели на воду. Борн с трудом встал на четвереньки. Теперь
позади плота ничего не было. Лишь тишина. Тишина, да далекие мерцающие
контуры бесформенных грибов и личинок, светящихся собственным холодным
светом. Далекий тихий звук пузырей, будто ребенок дует в воду. Ничто не
выдавало, что еще совсем недавно здесь был силверслит и порождение ада,
которое вышло, чтобы схватиться с ним.
Логан села в полном нервном и физическом истощении. Она убрала
волосы, падавшие на глаза, и попыталась успокоить сердцебиение, но
безуспешно. Борн какое-то время смотрел на нее, потом нашел свое весло,
которое он бросил между двумя бревнами, и принялся грести.
- В какую сторону, Жан Кохома? - спросил он. - Жан Кохома, в какую
сторону? - повторил он.
Кохома достал компас, но понял, что рука его слишком дрожит и он
ничего не может разобрать. Тогда он взял левой рукой запястье правой и
внимательно вгляделся в люминесцентный циферблат.
- Лучше... Лучше давай-ка немного правее, Борн. Немного, еще... Еще...
- Лостинг, ты чего не гребешь? Ну же. Давайте грести все вместе.
Они заставляли себя не думать о том, над чем они сейчас проплывают,
что может пробудиться в этих глубинах от прикосновения их весел. К тому же
они настолько устали, что им было почти все равно. Логан легла на спину,
на пахучие бревна и стала смотреть вверх на крошечный мир, который
образован сияющими грибами, растущими вверх ногами на нижней стороне ветви
над головой.
- Кто бы мог предположить, что в Аду так красиво. - Тут выражение
лица Логан изменилось, и внезапно она через плечо посмотрела на Кохому.
Тот сидел позади нее, обхватив голову руками, и весь дрожал. - Жан, если
мы встретим другой плот, то давай спросим у его капитана, куда плыть, даже
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52 53 54
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.