Наслаждайтесь чтением!
Тени Ужаса
задержался на его потертых черных ножнах с серебряным узором.
— Не откажи в любезности, — попросил Хэсситай, и Кенет прекрасно понял его просьбу. Не раз и не два его просили показать, что за меч скрывается в столь великолепном вместилище. Он выдвинул наполовину из ножен свой деревянный меч — не столько, впрочем, меч, по совести говоря, сколько магический посох, — помедлил немного и снова вернул меч в ножны.
— Так вот кому ты передал мой ученический меч, — обернулся Хэсситай к Аканэ. — Что ж, одобряю.
Кенет похолодел. Вот и наступил тот миг, которого он всегда втайне опасался. До сих пор Аканэ каким-то непостижимым образом не замечал, что ученик его машет его же собственным ученическим мечом... не замечал, потому что в действительности и не дарил его Кенету. Но была и другая действительность — та, в которой Кенет спас Аканэ жизнь и получил меч из его рук... та, в которой Аканэ отплатил ученику с лихвой, пожертвовав жизнью ради него... Та которую сам Кенет изменил бесповоротно — и лишь потому не забыл подобно всем остальным. Только деревянный меч, давший Кенету прозвище, и уцелел в неизменности от той исчезнувшей реальности, и напомнил Аканэ о том, чего в новой его жизни не было и быть не могло. Лицо воина выражало тяжкую растерянность, горестное недоумение — да как же это... да ведь не может быть...
— Это и в самом деле твой меч, — вполголоса произнес Кенет наклонясь к Аканэ. — Я потом тебе расскажу, как он ко мне попал... потом, не сейчас — ладно?
Аканэ, все еще хмурясь, кивнул. Недоумение, к немалому удивлению Кенета, с лица его исчезло очень скоро. Поначалу он еще оглядывался на Кенета с таким видом, словно собирался спросить его о чем-то, да вот позабыл о чем, — а потом и вовсе перестал. Выражение досады сменилось в его глазах искренним любопытством, с которым он выспрашивал Хэсситая о людях, Кенету и вовсе не знакомых.
— Тэйри в Загорье обосновался, — рассказывал Хэсситай, — и мастер Хэйтан неподалеку от него. Женаты оба. С ума просто сойти можно — все женятся!
— А ты что ж не женился? — усмехнулся Аканэ.
— И я подумываю, — невозмутимо ответил Хэсситай.
Вот оно, значит, как... не помнит Аканэ о своем подарке — значит, и не может помнить... а значит, и о вопросе своем тоже помнить не может... и если не забыл еще о нем, то очень скоро позабудет. И не о чем Кенету беспокоиться.
Однако не прав оказался Кенет, ой как не прав. О странной неувязке с мечом забыл Аканэ — но не его расспросов Кенету следовало опасаться.
Когда свадебная церемония, ненадолго прерванная прибытием Хэсситая, закончилась, Кенет и Аритэйни заняли свои места подле молодых.
— Успеем еще наговориться, — пообещал Хэсситай Аканэ и Тайин. — Я надолго приехал... на неделю, не меньше.
Ничего себе надолго, подумал Кенет, провожая молодых к их брачному ложу. От недавнего смятения он чуть было не позабыл повесить оберег над дверью, закрыв ее за собой снаружи
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.