Наслаждайтесь чтением!
Тени Ужаса
опровождающего. Вообще-то не положено... ну и пес с ним, с неположенным и недозволенным. Мальчишка того и гляди сомлеет. И вряд ли высокий гость будет этим очень доволен. — Извольте вкусить от наших скромных яств. — Хэйтан широко повел рукой в сторону низенького столика, на котором красовались те немногие кушанья, которые вельможа имеет право отведать под кровом простолюдина, не роняя своей вельможной чести: соленые орешки, тыквенные семечки, сухое печенье трех видов и горячий благоуханный отвар, слегка сдобренный пряностями.
А все этикет, будь он неладен! Иззябшего путника надо бы накормить досыта да напоить горячим вином. Равного себе Хэйтан и накормил бы. Так ведь предложи он, простолюдин, высокородному гостю откушать запросто, чем богаты... худшего оскорбления и измыслить невозможно. Как невозможно и предугадать, что вытворит гость в ответ — снесет ли голову дерзкому оскорбителю, возомнившему о себе невесть что, или себе глотку перережет, не в силах пережить сей несмываемый позор? Вот и приходится клиенту с мороза семечки щелкать. Притом что живет Хэйтан если и не побогаче его, то уж посытнее — наверняка.
Гость и мальчишка-сопровождающий одновременно воздели вверх свои чаши, выражая почтение к приютившему их крову, отхлебнули отвар и так же одновременно поставили чаши на стол. Гость кинул в рот несколько соленых орешков. Мальчик прикусил узкое длинное печенье, даром что мог бы проглотить его не жуя, и за вторым тянуться не стал, хотя от голода у него так скулы сводило, что разве слепой не заметит. Редкостно воспитанные гости. Для таких Хэйтан в охотку постарается. Если, конечно, гость не запросит чего-нибудь совсем уж невероятного... но это навряд ли.
— Чем могу быть полезен высокородному господину? — осведомился Хэйтан с небывалой для него приязнью в голосе: обычно он встречал клиентов куда как холодно.
— Не мне, — покачал головой гость. — И я не уверен, что сможете. Я только надеюсь.
— До сих пор ни один из наших достопочтенных гостей не жаловался, что мы не выполнили задания, — отрезал Хэйтан.
— Речь идет не о задании, а о просьбе, — возразил гость. — И если вы... не захотите... значит, так тому и быть. Я постараюсь придумать что-нибудь другое.
— Значит, господин сомневается не в том, сможем ли мы исполнить его уважаемую просьбу, а в том, захотим ли? — уточнил Хэйтан.
Гость утвердительно склонил голову.
Любопытно. Крайне любопытно. С подобным мастер-наставник Хэйтан за всю свою жизнь еще не сталкивался.
— Не соизволит ли высокий гость удостоить нас изложением своей просьбы? — Хэйтан мысленно слегка поморщился, окончив фразу. Ясно же, что гость не из обычных, — так стоит ли с ним обращаться, как обычай велит?
— Моя просьба касается вот этого мальчика, — тихо произнес гость. — Это сын моего близкого друга... и долг велит мне укрыть его от судьбы, пристигшей его отца.
Хэйтан чуть заметно кивнул в знак того, что понял. Ай да
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.