Наслаждайтесь чтением!
Тени Ужаса
так хоть измыслили бы что-то путное!
— Давно, говоришь? — язвительно переспросил Хэйтан. — Так что ж вы мне об этом только теперь говорите?
— А мы хотели сведать сначала, куда он ходит, — ответил Китанай.
— И куда же?
— Не знаю, — тихо произнес Китанай, опустив голову. — Никто так и не уследил.
Лицо его передернулось такой злобой, что Хэйтан внезапно усомнился — а так уж ли лжив очередной навет? Китанай, как и прочие его сотаинники, ненавидит Хэсситая так давно, что уже свыкся со своей ненавистью. Она перестала быть чувством, сделавшись привычкой. И вдруг новый, совершенно неожиданный взрыв ярости... должна же тому быть какая-то причина. Если же Хэсситай и впрямь неоднократно ускользал из-под бдительного надзора своих одногодков-сотаинников... да, тут в пору взбеситься. Опять этот несносный Хэсситай оказался хитрее, сильнее, сообразительней. Снова доказал, что по праву может именоваться любимым учеником мастера Хэйтана. Шею бы ему свернуть, этому любимчику, вот что!
— Иди, — сухо велел Хэйтан.
— Да... но Хэсситай как же?
— Иди, — совершенно ровным голосом повторил Хэйтан, и Китанай опрометью вылетел за дверь.
Хэйтан подошел к окну. Не стоит посылать Китаная за тем, на кого он донес. Если только в доносе есть хоть тень правды, Хэсситай мигом учует неладное. А если Хэсситай ни в чем не повинен, тем более — все равно ведь почует, что Китанай затеял против него какую-то игру. А уж когда прознает, какую... конечно, поделом будет незадачливому доносчику, да ведь он еще для дела нужен. Хотя препятствовать Хэсситаю Хэйтан не станет. Срам какой — на сотаинника доносить. Даже если он и в самом деле виновен. За мелкий проступок он перед мастером не ответчик, а серьезную вину сотаинники должны разбирать своим судом — или кишка у них тонка призвать Хэсситая к ответу?
Ладно, с этими поганцами после разберемся. Сперва нужно с Хэсситаем управиться. Высмотреть какого-нибудь мальчишку из безымянных еще и велеть ему кликнуть Хэсситая к Наставнику.
Однако искать гонца не пришлось. Вот он, Хэсситай, тут как тут. Xэйтан открыл было рот — позвать ученика, — но тут же передумал. Нельзя прерывать Пляску. Да и невозможно.
Есть три степени овладения воинским искусством. Новичок, загоняя себя до седьмого пота, осыпает воздух бессмысленными ударами, и нет в них ни пустоты, ни наполненности — одна только жажда измолотить невидимку. На смену этой пустопорожней суете приходит строгая изысканность подлинного воинского канона. Не всякому дано пройти путь от потного ученического дерганья до точного исполнения канона — одно отстоит от другого, как погреб от крыши. Но от канона до Пляски — как от крыши до звезд. Не всякий отважится на прыжок с крыши — и почти любой, кто осмелится, рухнет с высоты и разобьется. Хэсситай был одним из немногих, кто не разбился. Хэйтан наблюдал за его Пляской, забыв обо всем. Не всякому мастеру удается вырастить хоть одного ученика, с
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.