Наслаждайтесь чтением!
Тени Ужаса
игде и края земли не видать, а лоцман и говорит, что теперь оно самое время и есть на якорь становиться. И кидает деревянный якорь в воду. Тут сразу темнота спустилась, и ничего как есть не видно. Трое суток ночь стояла. Совсем моряки измаялись.
— Но ведь потом рассвело? — почти жалобно спросил младший мальчик.
— Рассвело. Так и ахнули моряки: растет прямо из волн морских дерево преогромное, а на ветвях его земля простирается, и конца-краю ей нет. И всякой твари живой на той земле место есть. И цветы на ней цветут, и травы колышутся, и деревья листвой шумят. И зверье там играет непуганое, и птиц на ветвях видимо-невидимо щебечет, и такая кругом красота, что и небо, и море словно смеются от радости. А лоцман старенький морякам и говорит: «Искали вы Неведомую Землю — и нашли. Потому что не бывает другой Неведомой Земли, кроме той, что ты сам с собой привез».
Сказку о Неведомой Земле и деревянном якоре Хэйтан и раньше слышал. Вот только когда он был ровесником этих мальчишек, не до сказок ему было.
— Обед готов, — сказал тот из мальчиков, что постарше. — Ты сегодня будешь с нами обедать?
— Навряд ли, — ответил Хэсситай, зависнув на мгновение головой вниз. — Опоздать боюсь. Мне и так обратно бегом бежать придется, а я ведь еще «поклоны облакам» не окончил.
— Можешь не оканчивать, — произнес Хэйтан, выступая из-за дерева. — Ты их и так неплохо делаешь. А вот над дыханием тебе еще поработать придется. Разве же так сказки рассказывают? Так сипишь да придыхаешь, что жалость берет слушать.
— Мастер... — только и пробормотал Хэсситай, соскакивая наземь.
— А от обеда не отказывайся, — безжалостно продолжал Хэйтан. — Не обижай ребят понапрасну. Тебе ведь от чистого сердца предлагают.
Глава 3
Если Хэсситай за минувший день и времени у мастера Хэйтана отнял немало, и души повытрепал изрядно, то теперь мастер-наставник с ним сквитался сторицей. Покуда мальчики кормили Хэсситая и Хэйтана обедом, Хэсситай весь истомился в ожидании не выволочки даже, а и просто невесть чего. Хуже нет, чем маяться неизвестностью — то ли тебя по головке погладят, то ли по загривку огреют. А Хэйтан намеренно вел себя так, чтобы никакая проницательность не помогла Хэсситаю угадать, что именно он собирается утворить: с учеником держался ровно, с мальчиками — доброжелательно. Обедал он умышленно с нарочитой неспешностью. Уже к середине обеда Хэсситай сдался и вскинул на мастера умоляющий взгляд. Хэйтан будто бы и не видел ничего — прихлебывает суп не торопясь, словно может просидеть, с места не сходя, хоть неделю. Обоих мальчишек он очаровал совершенно. После обеда они предложили гостю полюбоваться, какое жилье им соорудил Хэсситай, и Хэйтан опять же отказывать не стал: ну мыслимо ли — покидать таких гостеприимных хозяев, едва успев пузо набить! Вежливый человек нипочем так не поступит.
Впрочем, на домик, в котором обитали мальчишки, поглядеть сто
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.