Наслаждайтесь чтением!
Тени Ужаса
лись под
действием мощного нервного яда, и она упала как подкошенное дерево.
Женщина лежала совершенно неподвижно, будто сломанная кукла. Одна рука
была неестественно изогнута.
Из неосвещенного тоннеля неподалеку осторожно вышли две фигуры.
Кохома подошел к неподвижному телу Логан и встал рядом с ней на колени.
Хансен же, едва взглянув на нее, направился к Лостингу. За ним, не нащупав
пульса, зло выругался пилот-разведчик.
- Добрался он-таки до тебя, бедная Тими.
Начальник станции приближался к Лостингу, не сводя с него пистолета.
В темноте наполненного смертью коридора громко разносилось дыхание
охотника. Хансен лишился значительной части своей одежды и всех
бюрократических замашек, он тяжело дышал.
- Прежде, чем я убью тебя, Лостинг, скажи - зачем?
- Борн был прав, - тяжело выдавил охотник. С поврежденного бока
полное онемение начинало распространяться по всему его телу, заволакивать
сознание. - Он же говорил тебе... Вы берете, не давая... Берете без
спроса... Берете чужое и не возвращаете... Вы не эмфолите наш мир.
- Это не ваш мир, Лостинг, - устало сказал Хансен.
Кохома внезапно задумался над чем-то. По крайней мере, так
показалось, потому что он начал бормотать об симпатической эволюции и
насильственной эволюции.
- Просто ты не хочешь этого признать, очень плохо. - Хансен обернулся
и окликнул. - Марта, Афеллоу, проверьте это животное.
Из бокового прохода появились мужчина и женщина. У него был мачете, у
нее пистолет, чтобы лишний раз не рисковать, женщина выпустила еще один
заряд в голову фуркота. Но Джелливан и так был мертв, мертвее не бывает.
- Да будь оно все трижды проклято, - вдруг взревел Хансен. В нем
наконец слилось воедино гнев и отчаяние. - Бессмысленно! Ведь все это
бессмысленно! - И он жестом обвел все вокруг, после чего снова обратился к
Лостингу. И голос его был полон горя от сознания понесенных потерь.
- Неужели ты не видишь, вы нас не остановили. У меня осталось
четверо, - он глянул на неподвижное тело Логан. - Нет. Трое.
Каждое слово давалось Лостингу ценой острой, адской боли, пронзавшей
все тело. И с каждым новым словом он поражался тому, что ему все-таки
удавалось его произнести.
- Вы все... мертвы. Все ваши... небесные лодки... разрушены. Большой
челнок... тоже. И оружие ваше... умерло. И ваши стены... и сети...
Грозоход... их всех убил... А теперь лес... доберется... до вас.
На лице Хансена проступила жалость.
- Нет, Лостинг. Вы предприняли хорошую попытку и она вам почти
удалась. Но у нас полно еды, а вода здесь льется с неба целую ночь. Я
знаю, как быстро растет эта крона, и может случиться, что она полностью
за
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.