Наслаждайтесь чтением!
Тени Ужаса
крылся с виду. Да и тогда первым заговорил вовсе не мастер, а Хэсситай.
— Как вы меня нашли, Наставник? — спросил он.
Вместо ответа Хэйтан вынул из рукава сломанную заколку и молча протянул ему.
— Понимаю, — усмехнулся Хэсситай, взглянув на заколку. — Действительно, вещь редкостная, ничего не скажешь.
— Что ж ты этого мальчишку золотому плетению обучил, а такому простому делу, как заколки мастерить, не выучил? — ехидно поинтересовался Хэйтан. — Или у него не получается?
Хэсситай помотал головой.
— Получается. У него руки к любому ремеслу понятие имеют. Его работы заколка не хуже моей была бы, а то и лучше. Нет, эту побрякушку не он делал, а старший, Аканэ.
— Почему? — опешил Хэйтан. Хэсситай неожиданно засмеялся.
— Ну так ему хотелось сделать для меня что-нибудь хорошее — духу не хватило обидеть парня отказом. Ему эта заколка лютых трудов стоила. Вот уж у кого руки только под меч вытесаны и ни подо что другое, так это у Аканэ. И никаким другим рукоделием он себе на жизнь не заработает. Вот и мается парень. Младший братишка уже при деле, а он вроде как бестолочь бессмысленная. Не обвык еще, не понял, куда ему себя приспособить. Ремеслу-то я их учу давно и в полную силу, а оружием владеть — недавно и понемногу.
Час от часу не легче!
— И кто тебе дозволил их нашему делу обучать? — с ледяной доброжелательностью поинтересовался Хэйтан.
Хэсситай остановился и посмотрел ему прямо в глаза долгим и спокойным взглядом.
— Нашему ремеслу я их не учу, — ответил он. — Права мне такого никто не давал. И я им своей судьбы не желаю.
При этих словах Хэйтан испытал сильное желание отвести взгляд.
— А вот постоять за себя в наше смутное время мальчикам уметь необходимо, — продолжил Хэсситай. — Тем более — этим мальчикам.
— Да кто они такие? — удивился его словам Хэйтан. Хэсситай опустил глаза и помолчал немного.
— Это дети господина Ханрана, — медленно, как бы нехотя ответил он и, заметив, что имя это ничего мастеру не говорит, добавил: — Того человека, что привел меня в клан.
Дальнейшие расспросы замерли у Хэйтана в горле. Вроде бы у Хэсситая выражение лица не поменялось — превыше всех прочих умений воин из клана Ночных Теней должен уметь скрывать свои чувства, — но вечерняя прохлада сгустилась внезапно и потяжелела, словно бы придавив поникающие к земле травы. Каждая травинка горестно сгибалась, будто разделяя печаль Хэсситая.
Хэйтан тряхнул головой, и наваждение рассеялось. Но в груди все равно явственно щемило.
— Господин Ханран был другом моего отца, — негромко произнес Хэсситай. — Очень близким. Он узнал, что король приказал убить отца, и от самой столицы с коня не сходил, торопился предупредить... но опоздал. Зато меня он спас и надежно спрятал. Я не мог бросить его детей на произвол судьбы. Даже будь я совсем скотиной бессердечной... перед их отцом я навеки в долгу, а вып
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.