Наслаждайтесь чтением!
Тени Ужаса
латить уже не приведется.
— Он умер? — тихо спросил Хэйтан. Хэсситай кивнул.
— Его хотели взять живьем и в столицу увезти, но он не дался. Половину людей короля положил. К нему только к мертвому и удалось подойти, к живому — ни-ни. Дом его подожгли... как наш... одно счастье, что госпожа уже три года как умерла... а детям он сразу бежать велел, как отряд королевский увидел... потому только и спаслись...
Хэсситай умолк и невесело усмехнулся собственным словам. Действительно, мыслимое ли дело — радоваться тому, что дети вот уже три года как сироты? Но ему лучше знать. Когда подожгли его дом, он сиротой еще не был.
— Что-то я ничего об этом не слышал, — удивился Хэйтан.
— А господин Ханран далеко отсюда жил, — пояснил Хэсситай. — Просто он знал, что им, кроме как ко мне, податься некуда, вот и послал их в здешние края. Хотя они бы меня все равно не нашли. Я на них сам случайно выбрел. Повезло. Они к тому времени оголодали, пооборвались — смотреть страшно.
— Значит, ты к ним каждый день ходил? — спросил Хэйтан, глядя на ученика с приязнью.
— К ним, — кивнул Хэсситай. — А славные ребятишки, правда? — Лицо его осветилось улыбкой, и Хэйтан вздохнул свободнее. Давящая тоска разом оставила его.
— Но ты мог привести их к нам...
— Я им своей судьбы не желаю, — повторил Хэсситай. — А клану больше бы вреда вышло, чем пользы. Еще двое со стороны... меня и одного-то много. Вроде и сам я человек не очень скверный, и сотаинники мои не хуже людей... а на поверку что выходит? Совсем как в той притче... «я чист, как вода, ты крепок, как железо, а соединимся вместе — и оба на ржавчину изойдем». Уже и от меня ржавчина завелась, а приведи я еще двоих безымянных, и вовсе непотребство выйдет.
И опять Хэсситай кругом прав. Вот только Хэйтан даже и не думал, что Хэсситай задавался подобными мыслями.
— Ну хорошо, а тайком-то почему? — укорил его Хэйтан. — Мне почему не сказался? Как ты мог подумать, что я тебе стану эти отлучки запрещать?
Хэсситай стоял по колено в росистой траве. И улыбка на его устах была до жути подобна ночной росе — прозрачная, нежная и холодная.
— А я ничего такого и не думал, мастер, — ответил он. Хэйтану показалось, что он ослышался.
— Разве бы я посмел возвести на вас такой поклеп хотя бы и в мыслях? — Улыбка Хэсситая холодно дрогнула, — Я ведь к вам, Наставник, со всем почтением...
— Прекрати дурачиться, — одернул его Хэйтан.
— О чем и речь, — неожиданно вздохнул Хэсситай. — Я так славно подурачился...
Он засмеялся почти неслышно.
— Я дурачился, мастер. Дурака валял. Веселился.
— По-твоему, это весело? — возмутился Хэйтан.
— И даже очень. Как в прятки играть. Я мог спроситься у вас, как должно... но тайком улизнуть веселее. — Хэсситай запрокинул голову, уставясь мечтательно в быстро темнеющее небо.
— Так ты сотаинников своих... — еле сдержива
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.