Наслаждайтесь чтением!
Тени Ужаса
я гнев, уточнил Хэйтан, — и меня заодно морочил... только шутки ради?
— Простите, мастер, — покаянно произнес Хэсситай. — Я не думал, что вы обидитесь.
— На помешанных не обижаются, — излишне резко возразил Хэйтан. — А если бы тебя, шутника, твои же сотаинники попросту подстрелили невзначай?
— Не подстрелили бы, — уверенно произнес Хэсситай.
— А если бы я тебя за такие шуточки на денек-другой на жертвенник отправил? — прошипел Хэйтан. Говорил он хотя и не всерьез... а все же почти что и всерьез: на сей раз Хэсситаю удалось рассердить его основательно.
— Я бы очень удивился, — тряхнул головой Хэсситай. — Я-то всегда считал, Наставник, что шутку вы всегда понять сумеете.
— А ты ведь и сейчас дурака валяешь, — выдохнул Хэйтан.
— Да, — кротко согласился Хэсситай. — Вы все-таки обиделись?
— Больше всего на свете, — медленно произнес Хэйтан, — мне иной раз хочется тебя убить. Но еще больше мне хочется тебя учить, а еще больше — понять.
Рука его со свистом рубанула воздух.
— Может, я и ошибся однажды... но я никогда с тобой не лукавил. Я и сейчас тебя ни в какую ловушку не заманиваю. Я просто понять хочу — зачем?
— Для веселья, я же сказал, — опустив голову, повторил Хэсситай. — Для смеха.
— Ну и кривой же дорогой ты до смеха добираешься. — Только теперь Хэйтан с изумлением понял, что, говоря о шутках, Хэсситай отнюдь не шутил. — Просто жалость берет смотреть, как ты по этой дорожке рылом землю пашешь. Прикончить тебя, что ли, чтоб не мучился так?
— Я и сам знаю, что рылом, — кивнул Хэсситай. — А только я не очень-то и умею... но ведь все равно хочется.
Даже в темноте видно было, каким жарким румянцем вспыхнуло его лицо — словно он сознавался в чем-то неприкасаемо заветном.
— Душно мне так жить, — с решимостью отчаяния выпалил Хэсситай. — Это ж сбеситься можно, как вы живете... я и сбесился, наверное... но я просто не могу... так серьезно, так трагично... да если бы я хоть раз принял себя настолько всерьез — на месте помер бы! Тоскливо вы живете, безрадостно... словно вас на званом пиру у короля тухлой рыбой употчевали: и выплюнуть нельзя, и есть неохота.
Бедный мальчик. Ему ведь и в самом деле тяжко. Ночная Тень воспринимает подобный образ жизни как нечто само собой разумеющееся... но Хэсситай-то не в клане родился, а со стороны пришел. Немудрено, что при всем его небывалом мастерстве его так и тянет дурака повалять. Очень уж ему недостает радости, смеха, дневного света... вот только не понимает он покуда по своему неразумию, что ночная тьма заставляет сторожиться, а доверясь свету дня, гибнешь тем вернее. Днем убивают чаще, чем ночью.
— А жизнь и вообще штука не слишком радостная, — произнес Хэйтан. — Уж кому, как не тебе, это знать. Столько мерзости кругом... не то что люди — Боги, с небес на нас глядя, слезами заливаются.
Хэсситай стоял прямой, как свеча. Лицо его было неп
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.