Наслаждайтесь чтением!
Золушка
о только с живыми людьми, а этот уже будет полумертвым. Если только ты захочешь спасти его от пыток, можешь закричать в любой момент, что уступаешь мне свои земли. Но будь уверена, что, если у тебя хватит силы духа молчать, пока Черный Рыцарь не умрет под пытками, следующей будешь ты!
Дальше Мэт уже не мог этого терпеть. Он собрал все силы и начал мысленно произносить стихотворение:
Любовь и дружество до нас...
...Я б герцогу заехал в глаз!
Оковы тяжкие падут...
А палачам - наподдадут!
Связывавшие руки Иверны веревки вдруг лопнули, и она упала на соломенный тюфяк. Сэр Ги и Фадекорт подскочили и набросились на палачей, вырывая у них из рук орудия пыток и швыряя их на землю.
Герцог кричал что-то на испорченной латыни, но Мэт не мог понять, что именно. Похоже, он требовал, чтобы его враги были уложены и крепко связаны. Сэр Ги, Фадекорт и Иверна были без сознания, сам Мэт почувствовал, как на него накатывается черный туман. Он начал быстро проговаривать про себя:
Gaudeamus igitur, Juvenes dum sumus!5
Gaudeamus igitur, Juvenes dum sumus!
Vivat amicus meam, Non habebit humus!
Для надежности он повторил это на английском. Но произнесенное про себя стихотворение имело гораздо более слабое действие, чем произнесенное вслух. Черный прилив немного ослабел, так что Мэт смог услышать слова герцога:
- Свяжите рыцаря снова и бросьте циклопа и ловкача в самую грязную камеру, их тоже свяжите и по кляпу в рот. Мы позабавимся с ними вволю, когда разделаемся с дамочкой. Давайте!
- Маг пришел в себя! - раздался голос позади Мэта. Бруитфорт быстро повернулся и взмахнул дубинкой.
Сильный удар по голове - и черный прилив подхватил Мэта.
ГЛАВА 22
СУДЬБА
Мэт больно ударился, падая на пол темницы. Фадекорту повезло чуть больше, может, потому, что он приземлился на живот Мэту.
- О-о-ой! - только и смог выдавить из себя Мэт.
- Вы, мерзкие злодеи! - заорал Фадекорт, поднимаясь на ноги. - Ну только развяжите мне руки, я вам покажу...
В ответ раздался стук закрывшейся двери и удалявшийся хохот солдат. Пленники оказались в полной темноте.
- Блюдолизы! - бушевал Фадекорт. - Жалкая пародия на людей! Ой, только не говори мне, что им пришлось делать то, что было приказано, и если бы они не подчинились, их бы жестоко наказали.
Мэт пытался что-то сказать, но из-за кляпа во рту ему удалось воспроизвести лишь какие-то булькающие звуки.
- И даже если так, они не должны были корчить рожи, как кривляющиеся обезьяны, и им бы не доставляло такое удовольствие их жестокое обращение с нами! Только не говори мне, что в них осталось хоть что-то хорошее.
Мэт попытался промычать нечто в знак согласия.
- Ну а как там? - Голос Фадекорта зазвучал громче, наверное, он повернулся к Мэту.
Было так темно, что разглядеть хоть что-то было совершенно невозможно.
- А, ты же не можешь мне отвечать, да? С эт
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.