Наслаждайтесь чтением!
Каков ты, собрат по Разуму?
о.
Хотя, по правде говоря, это совсем не означало, что он готов был расцеловать монаха...
- Спасибо, отец, - пробормотал Мэт. - Я отказываюсь от трона. Я, если только смогу, уберу колдуна, но буду стремиться к тому, чтобы на троне оказался полноправный монарх.
- Хорошо, - сказал брат Тук и перекрестил его. - Отправляйся с миром, сын мой, и с надеждой, потому что Алисанда все же может быть твоей. Я заверяю тебя, что я без устали буду искать пути, чтобы узаконить брак рожденного благородным простолюдина и правящего монарха. Но увы, хотя ты можешь стать консортом, ты никогда не будешь королем.
- Все, чего я хочу, - стать ее мужем, - пробормотал Мэт. - А все титулы запихни куда подальше, отец. Я просмотрю их когда-нибудь потом.
На поле не было врагов, только трупы. Не было раненых или умирающих, потому что их убили собственные рыцари, когда отступали.
- Но за что? - Мука была написана на лице Совиньона. - Почему они должны были убивать своих собственных людей?
- А почему бы и нет? - сухо заметил сержант. - В конце концов они уже не представляли никакой пользы для колдуна.
- Но они могли бы потом убежать и вернуться в ряды его армии!
- Никто добровольно не идет в армию Гордогроссо, как мне кажется, - медленно проговорила Алисанда. - Более вероятно, что они предпочли бы остаться и сражаться в наших рядах, если бы смогли сдаться.
- И что, нужно убивать людей за предательство, которое они только могли бы совершить?
- Да, - подтвердил сержант. - Зачем же укреплять ряды вражеской армии? Но я все же думаю, они имели в виду что-то большее, милорд.
Нахмурясь, Совиньон спросил старого вояку:
- И что же это такое?
Но сержант только молча посмотрел на него и отвернулся.
- Это их души, - мягко вступилась Алисанда. - Если бы этих солдат не убили, они могли бы раскаяться на смертном одре и таким образом обвести вокруг пальца Ад и лишить его еще нескольких душ.
Не говоря ни слова, Совиньон пристально посмотрел на королеву, потом отвернулся. Вид окровавленных останков и разорванной плоти не вызывал у него такого ужасного чувства, как то, что сказала Алисанда.
- Раскаяние, милорд, - пробормотал Орто. - Здесь важны не разговоры и даже не произнесенные вслух слова, но сама мысль, возникающая на короткое мгновение, переполняющее тебя чувство покаяния. И такая мысль могла прийти каждому из них в момент смерти.
- Ну а если нет? - раздраженно заметил Совиньон.
- А если нет, то они отправятся туда, куда заслуживают.
- Ну а что, если многие из них просто не успели сделать такого выбора? - спросил у Орто Совиньон. - Они раскаялись бы, если бы знали в тот момент о своей надвигающейся смерти, но не смогли этого сделать, потому что неожиданно им был нанесен удар! И посмотри, такое случилось с большинством из них. Орто и глазом не моргнул.
- Ах, Господи! А разве большинство из них не силой заставили сражаться, хотели они этого или нет? Сколько среди
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.