Наслаждайтесь чтением!
Каков ты, собрат по Разуму?
али рубить ядовитого врага, а Фадекорт пригоршнями хватал гадов и бросал их обратно в зал. Но Мэт закричал:
Знаем и не дуем в ус -
С детства Киплинга на вкус,
Он пришлет своих мангуст,
И Рики-Тики-Тави
Всех змеюг задавит!
Пол неожиданно заполнился маленькими пушистыми зверьками с красными глазами. Зверьки, приплясывая и кружась, направились к змеям. Змеи развернулись и, шипя, начали следить за этими опасными врагами. Теперь ведь им предстояло встретиться лицом к лицу с мангустами.
Гордогроссо покраснел и прорычал еще одно заклинание. Воздух задрожал и замерцал, в нем стали проступать какие-то очертания. Мэт с опаской выжидал, что же будет на этот раз. Он никак не мог понять, почему такой огромный великан не сойдется с ними в настоящей схватке, а лишь творит заклинания.
А может, его на самом деле и не существовало?
Мерцание сконцентрировалось в тысячи алмазных игл.
Мэт понял, что их ждет, и закричал:
Кто тут мусорит? - Не вы ли?
Что алмазы - тот же вздор!
Топочите, домовые,
В пол забейте этот сор!
Не успели алмазные иглы выстрелить в Мэта и его друзей, как перед ними выскочила толпа человечков, и, выхватывая из воздуха алмазные иглы, они начали забивать их кувалдами в пол.
Гордогроссо дал команду, и человечки пропали, но вместе с ними исчезли и алмазные иглы.
И Мэт успел произнести свое заклинание прежде, чем Гордогроссо прорычал свое:
Настал конец запретам,
Иллюзии - как дым,
Не на твои портреты -
В лицо мы поглядим,
Какой на самом деле
Ты был у нас король...
Вот маски и слетели -
представиться изволь!
О! Кривенькие ножки,
А рыльце все в пуху...
В Ибирии понемножку
Узнают, ху из ху!
Король-колдун закричал, и его огромная фигура начала терять свои контуры и сжиматься. Еще мгновение - и великан исчез. На его месте стоял маленький, скрюченный, древний старик с огромным носом и клочками волос над верхней губой. Подбородок на его лице был настолько сильно срезан, что, казалось, его никогда там и не было. Но его глаза сверкали злобой.
- Ой, что это? Как это? - выдохнула Иверна.
- Все это был мираж. Не было ужасного великана. Вот он какой на самом деле, - бросил Мэт.
- Но такой старый...
- Да, - мрачно подтвердил Мэт. - Они все были миражами: и Гордогроссо Второй, и Третий, и Четвертый. Всегда был один Гордогроссо, все это время, все эти двести лет, даже чуть больше. Это настоящий узурпатор, и он перед вашими глазами.
- Несколько веков страшного надувательства!
- Подлые твари! - закричала эта живая мумия. - Вонючие предатели! - Из-под складок великолепно украшенного одеяния появилась скрюченная, напоминавшая птичью лапу рука. Гордогроссо начал стягивать с пальца мерцающее кольцо: - Гореть вам в Аду!
Он метнул кольцо, как диск. И оно помчалось на друзей, становясь все больше и
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.