Наслаждайтесь чтением!
Мой пес Полкан
уту отправления. Хоть он и не член семьи, но бросить его было бы негоже. Надеюсь, ему с нами хорошо...
- По всем признакам, он чувствует себя неплохо, - заметила Инид.
- Вряд ли мы выясним, хорошо ему или нет, - объявил Хорас. - Ему же не дано говорить с нами.
- Он понимает больше, чем мы подозреваем, - сказал Дэвид. - Не надо заблуждаться, воображая, что он глуп.
- Колючка - инопланетянин, - констатировал Тимоти. - Жил в соседнем семействе на правах домашнего любимца - нет, это не вполне точно, но состоял с ними в каких-то отношениях. В те дни многие земляне вступали в отношения с пришельцами, и характер таких отношений было не всегда легко понять. По крайней мере, для меня они так и остались загадкой.
- С Генри все было иначе, - заметила Инид. - Он из нашей собственной семьи. Может, родство и дальнее, но он все равно из наших. И отправился с нами, в сущности, добровольно.
- Подчас я испытываю за него тревогу, - заявил Тимоти. - Не слишком-то часто он показывается нам на глаза.
- Занят, - пояснил Дэвид. - Развлекается. Бродит по стране за пределами поместья, наводя ужас на простых селян, да и на помещиков - эти тоже невежественны, как крестьяне, и верят в призраков. Зато нам он приносит уйму местной информации. Благодаря ему, и только благодаря ему, мы довольно широко осведомлены о том, что творится за пределами Гопкинс Акра.
- Но Генри вовсе не призрак! - воскликнула Эмма так, словно объявила официальный протест. - Не следовало бы толковать о нем в подобном тоне...
- Разумеется, он не призрак, - согласился с сестрой Дэвид, - но достаточно похож на призрака, чтоб одурачить любого, кто не знает в чем дело.
Прервав с общего согласия разговор, они приступили к пудингу, который оказался вязок, но исключительно вкусен. И вдруг прозвучала мысль - не голос, а мысль, но настолько сильная и ясная, что ее восприняли все за столом:
~Я слышал, вы тут говорили обо мне...~
- Генри! - взвизгнула Эмма, а остальные сконфузились.
- Конечно, он, кто же еще, - отозвался Хорас, хотя почему-то охрип. - Обожает пугать нас в самую неподходящую минуту. То удерет на много дней, а то объявится рядышком и эаорет в самое ухо...
- Соберись в одно целое, Генри, - распорядился Тимоти, - и садись спокойно на стул. Неприятно говорить с собеседником, который невидим.
Генри собрался, или почти собрался, в целое так, чтоб его можно было хотя бы смутно видеть, и уселся в торце стола, прямо напротив Тимоти. Он был созданием дымчатым, в целом похожим на человека, но слепленным как бы очень небрежно. И даже то, что он собрал воедино, не желало твердо держаться вместе, а колыхалось взад-вперед, - спинка стула, видная сквозь разреженное тело, словно подрагивала в такт этим колыханиям.
~Вы с восторгом поглощаете безобразно тяжелую пищу,~ заявил Генри. ~Все тяжелое. Тяжелая баранина. Тяжелый пудинг. Именно пристрастие к тяжелой пище делает вас столь неповоротливыми, кок вы есть.~
- Разве я
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.