Наслаждайтесь чтением!
Мой пес Полкан
ша собственная стала меньше? Не залечили ли вы раны вашего тщеславия, нанеся раны моему сердцу? Уж не парите ли вы в вышине, зная, что попирали королеву? А не...
- Все, хватит, миледи! - Мэт выступил вперед, в его сердце трепетала надежда. - Вы хотите сказать, что вас это трогает?
- Трогает? Стала бы я пробивать себе дорогу через всю Ибирию и причинять боль моим солдатам и их женам, да и всему Меровенсу, если бы меня это не трогало? Разве бы я тогда не иссушила свое сердце, не истерзала свою душу, если бы... Ах! - Она крепко схватила Мэта за руки. - Мэтью! Я так боялась, что с тобой что-нибудь случится, что я вдруг найду твой изуродованный труп, что я приду слишком поздно, что ты... ты, может...
- Нет. - В конце концов она была королевой, и здесь при людях - нет, никогда Мэт не согласился бы видеть ее унижения, даже если бы они были одни. Он посмотрел в ее глаза долгим и проникающим взглядом. Эх, если бы можно было вот так смотреть ей в глаза всегда. - Я все еще здесь, - пробормотал он. - Я всегда буду здесь, и теперь я свободен от моей необдуманной клятвы, теперь я могу дать другую. Но на этот раз я дам ее с полной ответственностью.
Она пристально посмотрела на него, вся кровь отхлынула от ее лица. Потом она резко выпустила его руки и, покраснев, отвернулась.
Но Мэт все прекрасно понял, в ней заговорила королевская гордость. Он улыбнулся и не смог отвести от нее взгляда.
В дыре стены послышалась громкая возня.
Все повернулись, чтобы увидеть, как три огромных тела пробираются сквозь стену. Послышались голоса:
- Я вам говорю, давайте я!
- Нет! У тебя очень плохие раны!
- Ну уж не такие плохие, как твоя голова! Смотри, я могу летать - видишь?
- А и правда, он не так уж быстро и грохнулся.
- Он не может подняться, мы должны... Три фигуры вывалились из дыры - два дракона и дракогриф между ними.
- Я по крайней мере могу приземляться! - прокаркал Нарлх. - Давайте-ка пойдем, я...
- Не слушайте его, - крикнул Мэт. - Тащите его сюда.
Дракогриф был страшно обожжен. Все перья на левом крыле были опалены, а на спине зияли большие ожоги. От боли дракогриф вдруг взвыл:
- Эй, полегче! Вам совсем не надо размазывать меня по камням!
- Я сожалею, - пропыхтел Стегоман. - Дырка в стене слишком мала! Эй вы, мягкотелая мелюзга, разойдись! Наш друг ранен, мы должны добраться до мага, который мог бы его вылечить!
- Разойдитесь! - крикнула Алисанда. - Расступитесь в стороны! Дайте им пройти!
Солдаты отпрянули назад, открывая проход к лестнице, и там две огромные фигуры - Стегоман и незнакомый дракон, приподняв крылья, шли, поддерживая Нарлха, который рычал, протестовал и стонал при каждом шаге:
- Я сам... Я сам могу... Я... все... все в порядке? Мне не нужна никакая помощь, я... Ой-ой! Ой, поосторожнее там!
- Нарлх! - закричал Мэт. - Ты ранен!
- Так, царапины, - буркнул дракогриф. - Небольшой ожог. Ну и что? Послушай, это же не то чтобы я не
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.