Наслаждайтесь чтением!
Недостойный богатырь
и открыла глаза. Планета была розово-пурпурной, а небо золотисто-беленым.
- Вот видишь! - торжествующе воскликнул Конепес. - Мы прибыли и никаким неприятностям не подверглись.
Инид сделала осторожный вдох - сперва совсем легкий, пробный, потом другой, поглубже. Воздух казался нормальным - она не поперхнулась, не было ни удушья, ни дурного запаха.
- Что с тобой? - осведомился Конепес. - Тебе нездоровится?
- Ничего подобного, - ответила Инид, - просто небо не бывает такого света. Откуда на небе возьмется сочная зелень? Земля окрашена неприятно, но, наверное, она все-таки может быть розовой и даже багровой, а вот зеленого неба, извини, не бывает...
Но, нравится или нет, небо действительно было зеленым. И она сама была живехонька. И даже, не исключается, все вообще было в порядке, хоть судить об этом с уверенностью она не могла, потому что до сих пор так ни в чем и не разобралась.
Конепес стал спускаться по прутьям вниз. Нижний угол невода висел над самой почвой.
- Я не задержусь, - пообещал пришелец. - Вернусь без промедления. Жди меня прямо здесь и не отдаляйся, пребывай вблизи...
Земля по-прежнему оставалась розово-пурпурной - розовая трава, деревья с фиолетовым отливом. И, невзирая на сочную окраску, земля казалась скучной, плоской до монотонности - самый неинтересный кусок суши, какой только доводилось видеть. Земля стелилась как полотно во всех направлениях до туманного горизонта, где присущие планете света - розовый, зеленый, золотистый и фиолетово-багровый - смешивались в муторный коктейль. Монотонность нарушали лишь отдельные деревья да изредка небольшие курганчики. И ничто нигде не шевелилось - ни парящей птицы, ни порхающей бабочки, пустота и уныние в самом прямом смысле.
- Что это за планета? - спросила Инид.
- Единственное ее обозначение, - ответил Конепес, - есть символ на карте. Как произнести этот символ, при всем желании не имею понятия. Возможно, для произнесения вслух символ вовсе и не предназначен.
- Как же мы попали сюда так быстро и без каких бы то ни было...
- Нас сюда транслировало, - объявил Конепес и, достигнув почвы, без колебаний молча двинулся прочь от Инид. Он шел размашисто и вприпрыжку, а рядом прыгала и скакала исполинская тень, размытая по краям: блеклое красное солнце тонуло в мареве зеленого неба и давало слишком мало света даже для образования приличной тени.
Вся планета, подумалось невольно, бездарна и аляповата, будто слеплена напоказ кем-то, кто и не слыхивал о хорошем вкусе. Инид принялась спускаться вниз, задержалась, вгляделась пристальнее. Конепес растворился в мутном мареве, она была предоставлена самой себе. Ни внизу, ни вокруг не было заметно никаких признаков жизни, кроме травы и деревьев. Гладкий равнинный простор да отдельные курганчики.
Она соскользнула наземь и слегка удивилась, ощутив под ногами твердь: почему-то у нее сложилось впечатление, что грунт губчатый или даже топкий. Решившись наконец расстаться с неводом
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.