Наслаждайтесь чтением!
Недостойный богатырь
течение несчетных тысячелетий, зная, что я ничто, не в состоянии совершить что бы то ни было. Вы - моя единственная надежда. Если вы не сжалитесь надо мной, я останусь в таком состоянии навеки, погребенный в песке и пыли, и никто никогда не узнает, что я здесь. Я буду словно живой труп...~
- Однако ты красноречив, - заметил Бун.
~Это все, что вы хотите сказать?~
- Право, не могу больше ничего придумать.
~Выкопайте меня,~ взмолился монстр. ~Извлеките меня из обломков, в которые меня превратили, и держите при себе. Возьмите меня с собой, когда уйдете или уедете отсюда. Все что угодно, только не бросайте меня одного.~
- Так ты хочешь, чтобы я тебя спас?
~Да, пожалуйста, спасите меня.~
- Но ведь и такое решение для тебя стало бы только временным, - сказал Бун. - По твоей милости я, не исключено, приговорен к пожизненному заключению в этой, как ты выразился, дикой глуши. Я, возможно, здесь и умру, и ты опять останешься наедине с той же судьбой, что и сейчас...
~Даже в подобном случае мы все-таки проведем хорошо время вместе. Мы избежим одиночества.~
- Сдается мне, - сказал Бун, - что в подобном случае я предпочту одиночество.
~Нельзя терять надежды. Может произойти какое-либо событие, которое спасет нас обоих.~ - Бун не ответил. - ~Вы не отвечаете,~ - упрекнул его монстр.
- Мне больше нечего сказать. Даже слышать тебя не желаю! Способен ты это понять? Не желаю тебя слышать!..
Оказать милосердие обычному врагу - да, это был бы жест гуманный и благородный. Однако монстр-робот не был обычным врагом. Пытаясь сформулировать, хотя бы ради собственного спокойствия, что за враг перед ним, Бун понял, что имени для такого врага не придумано.
А что,если это была ловушка? - подумал Бун, и мысль сразу принесла ему облегчение. Где-то там, в путанице обломков, оставшейся от грозного монстра, лежит небольшой ящичек, служивший страшилищу мозгом, компьютер фантастической сложности - сокровенная сущность робота. Копаться среди обломков, искать и извлекать эту сущность, чтобы, вполне возможно, какой-нибудь уцелевший механизм тут же схватил тебя и прикончил? Нет уж, благодарю покорно, сказал себе Бун. Решение было правильным, негодяя не стоило даже слушать...
Тем временем волки, видимо, отчасти насытились. Два-три из них растянулись на траве с необычайно довольным видом, другие продолжали терзать тушу, но шевелились гораздо ленивее. Грифы опустились еще ниже. Солнце проделало значительную часть своего пути на запад.
Подняв ружье, Бун двинулся к добыче. Волки поначалу наблюдали за ним с любопытством, но, когда он подошел совсем близко, отпрянули и застыли, негромко порыкивая. Он легонько погрозил им ружьем - они отскочили чуть дальше, а иные присели в позе напряженного внимания.
Дошагав до бизона и прислонив ружье к туше, он раскрыл нож. Ну до чего же хлипкий инструмент! Брюшная полость быка была раскрыта настежь, приоткрывая один из окороков. Бун догадывался, что бизоний окорок
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.