Наслаждайтесь чтением!
Последние сто минут
с упреком.
- Не так жестоко, как он с вашими афинянами. Не так жестоко, как он поступил бы и с нами, выпади ему случай. Только он напортачил и провалился...
~Я не портачил! Я эффективный механизм. Мне изменила удача.~
- Что правда, то правда. Изменила, и навсегда. А теперь заткнись. Даже слушать тебя не желаем!
Монстр приниженно замолк и больше не произнес ни слова. Прошло какое-то время, и Дэвид сказал:
- Генри не вернулся. Мы с вами остались здесь одни. Монстр, вернее, мозг монстра располагает какой-то информацией. Склоняюсь к мысли, что он не соврал. Он был здесь рядом с Буном, а может, и говорил с ним.
Коркоран усмехнулся:
- Вы стараетесь убедить себя, что по отношению к поверженному врагу подобает проявить великодушие, что это было бы благородно и по-джентльменски. Хотите рискнуть своей шеей - ваше дело. Я умываю руки. Можете поступать, черт побери, как вам заблагорассудится...
Солнце село, к костру подступили густые сумерки. Где-то в пустынной дали завыл волк, другой ответил ему. Коркоран покончил с едой и предложил:
- Давайте сюда свою тарелку и свое, с позволения сказать, столовое серебро. Схожу к родничку помою...
- Хотите, я пойду с вами постою на страже?
- Ничего со мной не случится. Это в двух шагах.
Над восточным горизонтом всплыла луна. К волчьему хору вдали присоединилось не менее полудюжины голосов, сетующих на свою тяжкую, несчастную долю.
Коркоран, скрючившись в три погибели у ямки с водой, быстренько ополоснул посуду. За время его отсутствия Дэвид вытащил из времялета еще одно одеяло.
- День был долгий, - изрек он, - надо хоть немного соснуть. Я возьму на себя первую вахту. Один из нас должен стоять в карауле, не так ли?
- Да, пожалуй, - нехотя согласился Коркоран.
- Беспокоюсь я о Генри, - продолжал Дэвид. - Должен же он понимать, что нас осталось мало и дробить наши силы негоже.
- Его что-то задержало, вот и все. К утру вернется, и все войдет в свою колею...
Коркоран свернул свою куртку, положил под голову как подушку, натянул на себя одеяло и мгновением позже заснул.
Когда он очнулся, то обнаружил, что лежит на спине, а небо уже светлеет. Значит, скоро рассвет, а Дэвид так и не разбудил его, чтобы передать вахту. Вот проклятие, подумал Коркоран, уж Дэвид-то мог бы соображать получше. К чему это мальчишество, зачем ему понадобилось доказывать, что он выносливее и мужественнее меня?
- Дэвид! - закричал он. - Черт вас возьми, вы что, свихнулись?..
Где-то на холме, внимая первым лучам рассвета, запели птицы. Но кроме пения, ниоткуда не донеслось ни звука, и ничто нигде не шевельнулось, если не считать слабого мерцания догорающего костра. На равнине все так же белели кости бизона, а чуть правее, если напрячь зрение, можно было различить груду хлама - надгробие уничтоженного монстра.
Коркоран встал, стряхнув с плеч одеяло. Подошел к костру, первой подвернувшейся палкой помешал и сгреб в кучу угли. То
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.