Наслаждайтесь чтением!
Последние сто минут
заявил Бун. - Выберемся и без линии. Все, что требуется, - идти по прямой, и в конце концов мы неизбежно достигнем края схемы.
- Ты не внимал моим словам, - упрекнул Буна Конепес. - Я уже подчеркивал, что прямых, на которые ты возлагаешь надежды, здесь не имеется. Все перекручено, переплетено в лабиринт величайшей сложности...
- Ты что, считаешь, что нам отсюда не выбраться?
- Отнюдь не считаю. Если блуждать достаточно долго, то мы окажемся вовне. Однако сие не есть простая задача.
Чушь какая-то, рассердился Бун про себя. Что бы ни толковал длинномордый про лабиринты и обманы чувств, задача простенькая. Но довольно было оглянуться, чтобы осознать хотя бы отчасти, что имел в виду Конепес. По каким приметам держать курс? Вокруг слишком много примет - и ни одной звезды, ни одного туманного светлячка, ни одного вихревого затемнения, отличимых от других точно таких же. И на всем вокруг печать мглистости, печать искаженности.
Будто подслушав его мысли, Инид спросила:
- Неужели нет ничего, что тебе запомнилось четко?
- Почему нет? Есть. Звезда, помеченная крестом.
- Крестом?
- Вот именно, крестом. Будто кто-то нарисовал на ней крест специально. А в любом другом смысле звезда - самая что ни на есть обыкновенная. Звезда главной последовательности. Желтая. Вероятно, типа G, как наше Солнце.
- Почему же ты мне о ней ничего не сказал?
- Просто вылетело из головы, когда ты объявила, что мы потеряли белую линию.
- А ты сама звезды с крестом не видела? - осведомился у Инид Конепес.
- Нет, не видела. Кому это взбрело в голову метить звезды крестами?
Конепес повернулся к Буну:
- Больше ничего особенного не припоминаешь?
- Нет. В сущности, нет.
- Позволю себе упростить нашу задачу. Я пребывал здесь с тех самых пор, как добрался сюда. Пребывал, не трогаясь с места, вглядываясь в черную дыру. Когда вы двое вышли ко мне, стоял ли я к вам спиной?
- Совершенно верно, спиной, - подтвердила Инид.
- Тогда все поистине элементарно. Я развернусь на сто восемьдесят градусов, и мы двинемся отсюда под уклон.
Буну оставалось только пожать плечами. Это было действительно элементарно, слишком элементарно. А привходящие факторы, о которых сам же Конепес и твердил? Но никаких других предложений у Буна не было, и он согласился:
- Можно и так, хуже не будет...
Они двинулись под гору все втроем. Идти стало легче, встречное течение больше не мешало. Бун по-прежнему не чувствовал тверди под ногами, и звезды по-прежнему вели свою заунывную песнь, но теперь он не обращал на это внимания. Он не снизил скорости и тогда, когда склон остался позади. Ему хотелось одного - как можно скорее выбраться из этой путаницы иллюзий. И вдруг Инид, шедшая следом, воскликнула:
- Вот она, наша линия! Я вижу ее снова!..
Бун обернулся. Двое других замерли недвижно, завороженно глядя на линию. Он тоже видел белую нить совершенно ясно, но оказался по другую сторону от
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51 52
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.