Наслаждайтесь чтением!
Сказка о репе
том.
Сентябрьский вечер был тих и приятен. В небе повисли низкие звезды, ветерок шелестел пожелтевшей листвой, и астры у входа в «Занзибар» трепетно дрожали лепестками. Только очарование вечера почтеннейшей публике было по барабану. Из за дверей заведения, перекрывая звуки музыки, раздавались крики, смех и пронзительное улюлюканье, — уже неделю в «Занзибаре» протирали подиум самые лихие красавицы и бились самые могучие самцы.
Блистали бедра и плечи, трещали ребра и ключицы, публика вставала на уши и громким матом кричала «браво».
Около одиннадцати со стороны помойки послышался рев мотора и прямо через поребрик на газон вырулил «студебеккер», огромный, ржавый, несомненно видавший еще салют сорок пятого. Примерно на таком коварный бандюга Фоке рвал когти от доблестного капитана Жеглова. В вечернем воздухе сразу густо запахло дерьмом, — не иначе, автомобильный раритет служил для перевозки навоза. Рокот мотора смолк, громко, так что всполошились окрестные вороны, хлопнули дверцы кабины, и к «Занзибару» направились двое. Впереди шел крепкий парень в ватнике и армейских хабэ, заправленных в юфтевые, задубевшие от навоза сапоги. Охраннику на входе его скуластое, с перебитым носом лицо чем то не понравилось, и, хотя и так все было ясно, страж порядка насупился:
— Куда?
— Туда.
Следом за парнем в ватнике появился его спутник, и дальнейшие вопросы стали совершенно неуместны. Он был двухметрового роста и весил никак не менее полутора центнеров. При этом ни капли жира, только кости, связки и упругие мышцы, — куда там Лундгрену со Шварценеггером. На великане была необъятных размеров футболка с надписью «Лучше отойди», чекистские галифе со вставками фасона «летучая мышь» и хорошие хромовые сапоги со скрипом.
— Ну? — Он ласково глянул на охранника голубыми, словно у младенца, — глазами, и тот, съежившись, врос в стенку:
— М м м мы…
— Пошли, Евлампий. — Великан тронул спутника за плечо, и они окунулись в залитое яркими огнями великолепие «Занзибара».
Процесс естественного отбора был организован грамотно, на широкую ногу. Соискатели подходили к столу, за которым восседал лысый крепыш, платили по таксе и заносились в пухлую, уже наполовину исписанную бухгалтерскую книгу. Недолго томились в ожидании и выпускались на сцену — десятками. Красоткам надлежало изобразить под музыку стриптиз. Причем границы обнаженности не оговаривались, и так было ясно, что за шикарную «топоту» можно запросто вылезти из собственной кожи. Процессом раздевания руководила моложавая, крашенная под блондинку дама с бриллиантовыми семафорами в ушах.
— На сцену, ласточки, на сцену. — Она профессионально хлопала в ладоши и махала ручкой, чтобы включили фонограмму. — Ну ка, опаньки!
Лилась песня, и конкурсантки начинали корежиться. Победительнице доставалась надежда, а кое кому из неудачниц приз зрительских симпатий в виде аплодисментов и нескромных предложений.
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.