Наслаждайтесь чтением!
Сказка о репе
леву: высоко взбитые пепельные волосы, пронзительный взгляд серых глаз и величавая осанка царственной особы. Вот только одета она была в прозрачный, облегающий все ее формы комбинезон и отличалась темпераментом отнюдь не нордическим. С пламенной улыбкой на устах она приблизилась к Сереге, и он почувствовал ее нетерпеливые пальцы на своих ягодицах. Страсть переполнила его, и, не в силах сдерживаться, он ввел свой огромный, крепкий как железо член в открывшееся перед ним великолепие царственной вульвы. Снежная королева крепко сжала его в объятиях, и их блаженные крики наполнили лес.
Они не слышали, как включился в работу «Акку джак 2», утонченное творение человеческого гения, позволяющее заниматься одновременной мастурбацией двум мужчинам и паре женщин. Вибрирующий силиконовый член глубоко вошел в тело Ингусика, негромко заурчал вакуумный насос, высасывая все соки из Сереги, и вскоре виртуальные стоны сменились настоящими, рвущимися из под шлемов наружу. Затем покрытая королева сделала глубокий реверанс и отчалила по своим делам, а Прохоров вдруг увидел Женю. Она напоминала правоверную кролика Роджера из популярного мультфильма о том, как этого кролика хотели сделать козлом. Женя уже успела пообщаться с местным аборигеном, неразговорчивым, косматым, зато с большим, слегка изогнутым членом, и теперь следила за полетом переливающихся перламутром стрекоз. Заметив Прохорова, она мгновенно воспылала к нему страстью и нетерпеливо положила ладони на его ягодицы. Их крики счастья полетели к небу, снова заработал «Акку джак 2», а затем на шум прибежала королева, и Сереге пришлось любить обеих сразу.
Когда спаривание наскучило, троица взмыла в воздух и со скоростью метеора растаяла в прозрачном небе.
— Ну и полетали. — Ингусик сняла шлем и, тряхнув платиновой гривой, начала стаскивать мокрую от пота лайкру. — Класс! Ну что, теперь в баньку?
Она пригладила волосы и во всем своем естестве вышла в коридор, — бедра у нее были слегка полноваты. Прохоров с Женей пошлепали следом.
Баня располагалась прямо в доме, на первом этаже. Собственно, бань было несколько: сауна, русская парная и тепидарий, прохладная римская.
Здесь же был небольшой пятнадцатиметровый бассейн с зеленой морской водой.
— Заходи, не стесняйся. — Ингусик открыла дверь сауны и поманила Прохорова за собой. — Ну что, налетался?
— Да у него еще топлива полбака осталось. — Женя выбрала веник посимпатичней и направилась в русскую парную — в гордом одиночестве.
— Да? В самом деле? — Ингусик посмотрела на Серегину гордость и, подложив полотенце, удобно расположилась на полке. — Ну ничего, в следующий раз сделаешь пару лишних кругов… А как в целом впечатление?
— Никак, онанизм. — Прохоров мрачно воззрился на ее неприкрытые телеса и непроизвольно придвинулся поближе. — Могу предложить кое что поинтересней.
Старинное арабское средство побуждало его к немедленным действиям.
— А вот это, мол
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.