Наслаждайтесь чтением!
Сказка о репе
одой человек, мне совсем неинтересно. — Инга мгновенно скрестила ноги. — Банально, грубо, никакой изюминки. Я, милый, страдаю тягой к утонченности. — Она уселась и смахнула капельки пота на верхней губе. — Ты слыхал, например, об анальной скрипке? Это приспособление для мастурбации, которое было широко распространено на Востоке, особенно среди евнухов Оттоманской империи. Оно представляло собой сваренное вкрутую яйцо или костяной шарик, к которому крепилась струна. Шарик вводили в задницу, струну натягивали и водили по ней скрипичным смычком для достижения желаемой вибрации. Вот где полет мысли, высший пилотаж!
«Чертова извращенка! Ну вас всех на хрен». Прохоров совсем скис, наскоро помылся и, отказавшись от чаю с пирогами, начал прощаться:
— Не обессудьте, милые дамы, вставать рано — режим.
Выскочил на Парголовское шоссе, захомутал частника и, добравшись до первого же таксофона, набрал номер Люськи Колывановой, доброй, ласковой, безотказной, как трехлинейка:
— Люсек, еду, разогревай «пирожок»!
ГЛАВА 11
— Ну, присядем на дорожку. — Женя опустилась на тумбочку для обуви и указала Прохорову на низенькую табуретку. — Чтобы удача, Сереженька, не повернулась к тебе задом.
В брючном костюме от Армани и лайковой кожаной куртке она была похожа на голливудскую кинозвезду.
— Ладно, поехали. — Глянув на часы, Прохоров поднялся и кинул на плечо сумку со спортивными принадлежностями. Если, конечно, мордобой в «Занзибаре» можно назвать спортом.
Вышли на улицу. Женя села за руль, и «семерка» покатила по мокрым мостовым, — погода была не очень, моросил мелкий, занудный дождь. Был вечер пятницы, самое аварийное время. Машины шли сплошным потоком, то справа, то слева слышались звуки клаксонов. Прохоров, настраиваясь на побоище, сурово молчал, зато по «Русскому каналу» бойко заливалась Распутина: «Ты упал с луны…»
— Потеряв штаны, — передразнила ее Женя и, нашарив в бардачке кассету, сунула ее в щель магнитолы.
Одинокий волк — это круто…
Услышав голос Розенбаума, Серега подобрел, на продолжал молчать и открыл рот только уже у самого «Занзибара»:
— Слушай, Жека, ты эту Ингу откуда знаешь? — Он кашлянул и сразу сделал вид, что спросил просто так, безо всякого интереса.
— Если я скажу, что мы занимались с ней одной только аэробикой, ты ведь все равно не поверишь. — Женя пожала плечами, и на ее губах появилась насмешливая улыбка. — По настоящему понять женщину может только женщина.
Она ловко зарулила на парковку, сунула в лапу подскочившему охраннику и ткнула Прохорова в бок:
— Ну, Сергей Иванович, выметайся, дай Бог, чтоб ни пуха ни пера.
— К чертям собачьим. — Сплюнув через плечо, Прохоров выскочил из машины и, заметив, что Женя направляется к центральному входу, возмутился: — На фиг тебе еще деньги платить? Давай со мной, через служебный.
— А ты хозяйственный. — Она ухмыль
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.