Наслаждайтесь чтением!
Сказка о репе
он двинулся между сонных деревьев и вскоре вышел к кустам, где была запаркована серая «Нива». Ну вот, fu… e non е!3 Забравшись в машину, бородач избавился от очков, парика и грима и, превратившись в Алексея Снегирева, известного очень немногим под прозвищем Скунс, надел ноктовизор, прибор инфракрасного ночного видения. Мир сразу сделался зеленым для него, присмотревшись, он заметил снайперов на деревьях, затаившуюся группу захвата, беззлобно ухмыльнулся: эх, Плещеев, Плещеев, не спится тебе! Носят тебя черти по ночам! Словно услышав его, эгидовцы начали сниматься, в мощном, вседиапазонном сканере с дешифратором послышались звуки команд:
— Это первый, всем отбой, едем на базу.
«Давайте, ребята, давайте, вам еще надо много тренироваться». Скунс со вкусом съел «Баунти», подождав немного, глянул на часы и отправился на Лиговку. Поближе к тому дому, где в шикарной шестикомнатной квартире обретался главный питерский фашист Петухов.
ГЛАВА 12
Сквозь щели жалюзи в палату лился свет погожего октябрьского дня. За стеклами ветер шевелил багряные листья, трепал хвост у белки попрошайки, цокавшей на ветке раскидистого клена — дайте кешью, арахиса дайте.
— Операция прошла нормально, прогноз самый благоприятный. — Лечащий врач, благообразный еврей с аккуратной черной бородкой, подчеркивающей белизну колпака и халата, поправил уголок одеяла и взглянул на частоту пульса на экране. — Теперь вопрос времени.
С Прохоровым он держался уважительно и с опаской: разбитая рожа, хороший пиджак, куча денег, наверное, — сразу видно, какого поля ягода, фрукт еще тот. А мамаша его выкарабкалась благополучно, функции мозга восстанавливаются. Да, далеко ушла наука, за деньги теперь можно и с того света вернуться.
— Мама, ты слышишь меня? — Серега взял Клавдию Семеновну за исхудавшую, бессильно свесившуюся руку, заметив искру понимания в ее глазах, облегченно улыбнулся. — Все будет хорошо, мама, все будет хорошо.
У него вдруг перехватило горло, поднявшись с табурета, он глянул на врача:
— Меня не будет с месяц, может, больше. Не страшно?
— А что может быть страшного? — Врач пожал узкими плечами. — После основного курса предусмотрен реабилитационный, у нас отличный центр в Комарове. Вы ведь все уже оплатили.
Его губы растянулись в улыбке, но в глубине глаз светились равнодушие и вежливая скука.
Дома Серегу ждал сюрприз: Прохоров старший был трезв. Молчаливый и злой, в одном исподнем, он жарил яичницу с колбасой, на кухне воняло мочой, перегретой сковородой и подгорелыми белками. Рысик, свернувшись на холодильнике, зализывал пораненную лапу, желтые глаза его сыто щурились.
— Батя, давай ка лучше я, — сунулся было Прохоров, но отставной майор угрюмо отстранился и, внезапно рассвирепев, с матерным лаем отшвырнул сковородку в раковину. И тут же, с грохотом усевшись за стол, обхватил голову руками:
— Суки, падлы, пидоры хреновы!
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.