Наслаждайтесь чтением!
Сказка о репе
Зверь. — Движок, говорят, не выдержал.
Они сидели у камина в ресторане «Шкворень» и по товарищески, без баб и разговоров на темы, тихо отдыхали от трудов. В зале было пусто, если не считать пристяжи Француза в левом углу и мордоворотов Зверя в правом. Уютно потрескивали поленья, пахло смолой и коньяком, мэтр, крученый, проверенный в деле, бдел, сдержанно улыбался и гонял халдеев в хвост и в гриву, — такие гости пожаловали! Что верно, то верно, и Зверь, и Француз были людьми достойными. Оба при делах и в законе, почет и уважение — от Мурмары до Хабары, в любой хате место их за первым столом. Глаз — алмаз, дух — кремень, слово крепче олова.
— Загнулся, значит? — Зверь с невозмутимым видом тяпнул коньяку, отдувшись, сунул в рот кубик паюсной икорки, смачно захрустел маринованным чесночком. — Бог не фраер, правду видит. Гунявый человечишко был Кузя, душный и мутный. Беспределыцик. Что, присыпали уже?
Сам Павел Семенович понятий придерживался всегда. Родом из Сибири, он был широкоплеч и кряжист, а в жизни своей воровской насмотрелся всякого. Как то во время побега довелось ему сделать «коровой» подельника и неделю питаться человеческим мясом. Сидя в одиночной камере в тюрьме, он от жестокой тоски сожительствовал с «лариской» — лишенной всех зубов, отъевшейся на гормонах крысой, однако воровской идее не изменил. От ментов он получил три пули, от зеков — авторитет и прозвище Зверь, а на груди его было наколото сердце, пронзенное кинжалом, рукоять которого обвивала змея. Самый же гуманный в мире советский суд тоже не оставил Павла Семеновича без внимания и ко всем его «погремушкам» добавил еще одну — OOP, то есть особо опасный рецидивист.
— Да, на Южняке. — Француз сделал глоток, подержал вино во рту, проглотив, зажевал осколком шоколада. — Стелу задвинули, как у Родины мамы. Много чести для этого l'homrne du torrent4. Редкостный был говнюк — ни шарма, ни la temperance5, одно merde. От таких лучше держаться на расстоянии coups de canon6.
Прозвище свое Француз получил за пристрастие к языку, на коем говаривали христианнейшие короли, строители Нотр Дама и основатели Парижской коммуны. В миру же он звался Петром Федоровичем Сорокиным и выглядел, как лучший представитель постперестроечного общества. Высокий, подтянутый, с интеллигентным лицом и умными глазами, при взгляде на него сразу вспоминались Жорж Помпиду, генерал де Голль и академик Лихачев. Однако внешность обманчива. Француз был настоящий законный вор и имел свое собственное мнение о том, что в этой жизни хорошо, а что не очень. Никогда он не имел дел с ментами, считал западло красть у братьев, в церкви и на кладбище, а в карты играл, как катала профессионал. На мокруху он смотрел с презрением, хотя и пришлось однажды Петру Федоровичу «плясать танго японское» — отстаивать свою жизнь и честь с повязкой на глазах и пером в руке. От той разборки осталась память — уродливый шрам на руке и второе погоняло, которое в почете повсюду. Резаный. На всех зонах
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
47 48 49 50 51
Как говаривал Маркс К.:
Писатель отнюдь не смотрит на свою работу как на средство. Она - самоцель; она в такой мере не является средством ни для него, ни для других, что писатель приносит в жертву ее существованию, когда это нужно, свое личное существование.